Правила боя. Колдун
Шрифт:
– Рада... Зачем ты пришла?
Она смотрела на него серыми серьезными глазами.
– Я здесь не останусь. Мое дело ходить от села к селу, от города к городу...
Девушка грустно улыбнулась и кивнула.
– Я не смогу быть тебя мужем...
– Оправдывался он.
– Мне не нужен муж.
– Сказала Рада, закрыв ему рот ладонью.
Он остался еще ненадолго, а потом уехал. Вернулся уже ближе к весне, посмотрел на свою дочку. Потом летом... привез невиданную доселе собаку и поправил просевшие стропила на крыше, подтесал покосившееся крыльцо. Так и пошло. Умерла мать, а Рада жила, как и она - одна с ребенком в доме за околицей. Вот только теперь селяне не пытались ее выселить,
Так продолжалось до позапрошлого года. Дочке уже исполнилось пятнадцать, а чародей все так же исправно навещал свою селянскую семью, мало рассказывая о другой жизни. И впервые за семнадцать лет колдун пропал. Смотрящий, у которого можно было хоть что-то выспросить, бежал в Милрадицы. И некому было упасть в ноги. Раде казалось, что случилось что-то страшное, но страшное оказалось впереди. Там где в летнем лесу исчезла шестнадцатилетняя Наля - ее дочь. Близость Цитадели гнётом висела над селом, крестьяне повадились продавать зерно и урожай магам, а ее - полюбовницу инессца - постарались забыть как страшный сон. Если бы не огородик да две козы, померла бы с голоду. Но знахарка оказалась на редкость живучей. Она уже собирала пожитки - бежать за смотрящим колдуном, когда в ее дом постучалась парочка знакомых наемников. Оба были жуткими ребятами с изрубленными лицами и беззубыми улыбками, но платили исправно, когда она штопала им очередную дыру в шкуре да собирала в походы мази со снадобьями.
– Эй! Сударыня знахарка, тут молодчика одного в канаве подобрали, сказал, золотом заплатит, если до целителя донесем. Возьмешься?
– Чего бы не взяться.
– Знахарка посмотрела на живой труп, в своих сенях. Заносите в дом.
– Ну мы того... пойдем. Вон у него кошелка на поясе, возьми себе сколько надо и давай ее сюда.
Рада отсчитала пять золотых, с таким добром и бежать смело можно. А осталось в кошеле значительно больше. Наемники попрощались, напоследок прикупив свой привычный набор на полученные деньги, а женщина осталась одна с больным, не решившим еще, на какой свет он собирается. И уж как два месяца она его выхаживает, пытаясь вытянуть из него смерть...
– Сам-то он ничего не говорил?
– Говорил.
– Вздохнула знахарка.
– Я маг. Если вы это хотели узнать. Меня Ивен зовут.
В притихшей избе Айрин почудился звон мечей, грохот боевых заклинаний, свист силовых и стихийных сгустков силы и яростные крики сражающихся. На лавке за печкой, облокотившись на подушки, бледный и больной, сидел враг.
Но он не был злокозненным Фартом, не гремел проклятиями... Он просто сосредоточено смотрел на Майорина с Велимиром, понимая, что шансов у него нет. Никаких. Неровные черные пряди с седыми нитями, хотя магу едва ли исполнилось тридцать, а тонкие руки вряд ли ловко обращались с мечом, даже когда были налиты прежней силой. У мага было приятное миролюбивое лицо, с мягкими спокойными чертами.
– Она не знала, что я из Цитадели.
– Знала.
– Заспорила знахарка.
– Ты мне рассказал.
– Не сочиняй, Рада. Ничего ты не знала. Разве мог я раскрыться какой-то селянской бабе? Убивать будете? Или хотите вопросы задать? Предупреждаю, отвечать не буду.
С хлопком закрылся чей-то рот, Айрин напряженно смотрела на Ивена.
И совсем не видела в нем врага. Почему?
Враг должен нападать, полонить, быть опасен и страшен. Он должен быть противен, как был противен ей Фарт или его сын. Он должен вызывать дрожь, как Яриний, он должен пугать, как химеры.
Но враг не мог вызывать сочувствия.
– Как ты здесь оказался?
– очень спокойно и холодно спросил Майорин. Его голос будто вернул девушке
– Сбежал.
– От кого?
– Из Лусора. От Хенрика Аарского, если вам интересно знать. Можете не пытаться брать меня в заложники. Хенрик решит, что я предатель, перебежавший на сторону Инессы.
– А ты не предатель?
– Нет. Я никто.
– Маг поднял на собравшихся больные глаза, полные не выплеснутой ярости обреченного. И спокойно произнес: - Я ненавижу вас всех. Школу новой магии, Инессу, магов и колдунов. Я мертвец, мне осталось слишком мало, чтобы этим дорожить.
"Он хочет, чтобы мы его убили.
– Айрин смотрела на мага, и острое чувство жалости затмевало все остальное.
– Почему?".
– Сначала ты расскажешь нам про Цитадель.
– Захлебываюсь словами.
– Едко хмыкнул маг.
– Или покажешь.
– Я сдохну быстрее, чем ты что-либо увидишь!
– Кто ж тебе даст. На блок у тебя сил нет, а вот на посмотреть мы поделимся. Весса, давай.
Девушка села рядом с магом, тот попытался отодвинуться, но даже такая малость оказалась ему не по плечу. Его на земле-то удерживала невероятная воля к жизни, хоть и жизни этой в нем почти не осталось. Майорин опять сжал Ивену виски, тот не сопротивлялся, колдун чуть напрягся, и кивнул. Айрин положила магу на плечо ладонь, легко по чуть-чуть заставляя силу литься в мага.
Они видели это вместе. Объединенные общей силой, все трое одновременно проживали заново Ивеново прошлое.
...Он родился в огромном спрятавшемся на севере городе, растянувшемся вдоль восточной границы и потихоньку заползавшем на незаселенный восток, укрытый плотной тайгой. Цитадель делилась на три городка: Вистус - юго-восточную часть - бедняцкую, Лусор - северо-восточную часть, тщательно спрятанную и самую большую, и Школу новой магии, которую вся Велмания и принимала за Цитадель. Школа стояла в отдалении, будто наособицу, но только на первый взгляд. Ее соединяли с Вистусом и Лусором две хорошие ровные дороги, который любой нардисс преодолевал за час с небольшим.
Кричащий розовый младенец, позже названный Ивеном, родился в Лусоре. В небольшом аккуратном двухэтажном каменном доме, именуемом домом свободных нравов. Чаще этот дом называли публичным. Выносившая его женщина избавилась бы от плода, но что-то ее остановило. Мальчишка был здоровый, вечно голодный и обладал небольшим магическим даром. Может оттого и заинтересовал мага, который после недолгого изучения признал в нем своего бастарда. Маг в ту пору был женат и имел четырехлетнего сына. Но Карт Аарский забрал ребёнка, считая, что мальчишкам будет полезной конкуренция и соперничество. И на протяжении двенадцати лет стравливал сыновей, будто двух бойцовских собак. Наследник Карта - Хенрик, получил от отца жестокую душу и сильный магический дар, разительно отличаясь от вдумчивого спокойного Ивена, для которого поднять в воздух ложку было достаточно трудным делом. Потому с четырех лет Ивен бродил в синяках, ссадинах, с красными-желтыми-зелеными волосами или пятнами, тихо надеясь, что однажды сможет отомстить одаренному братцу, которого ненавидел.
– ...эй! Собакин сын, иди сюда, подержи это земноводное!
– крикнул Хенрик сводному брату. Ивен скрипнул зубами, но подошел, послушно взял брыкающуюся лягушку за задние лапы. Его братец заучено заводил руками, перемешивая воздух, бормоча под нос какую-то околесицу предназначенную для запоминания формул. Уже было поздно, когда Ивен распознал, что бедной лягушке суждено было жить дальше своей мирной лягушачьей жизнью, а заклятие предназначалось человеку, который ее держал.
– Хен! Стой? Зачем?