Повелитель Грёз
Шрифт:
Поэтому он весьма удивился, узрев каменный трехэтажный дом. Белые стены потемнели от огня и сажи, но в целом здание выглядело очаровательно. Хорошо подогнанный и обтесанный материал, круглая башенка с остроконечной крышей, увенчанной изящной кованой бабочкой. Лишь Элден оказался в пяти шагах от входа, тяжелая дубовая дверь отворилась. Дородная баба с большими грудями перекрыла и без того узкий путь.
– Куда идешь, красавчик?
Несмотря на преклонный возраст, далеко за сорок, она была довольно миловидна.
– Я просто возвращаюсь домой.
– И где же ты живешь?
– Не здесь,
Врать было бессмысленно, уж слишком он не похож на обитателя этих мест.
– И ты возвращаешься, не познав всех прелестей града?
– Толстые губы разошлись в благодушной улыбке.
– Заходи и расслабься. У нас на любой вкус. И пышечки и костлявые, карлицы и скотницы, будто только из хлева. На любой вкус.
Лучшее в городе здание оказалось борделем.
– В другой раз. Я спешу.
– Куда же ты спешишь? Я же вижу, что ты не из бедных.
– Она провела по нему взглядом сверху вниз.
– Слишком у тебя пряма спина и гладки руки. Да и наряд хорош, хоть и запачкан. А какие могут быть срочные дела у богатых? Заходи!
Блудница схватила его за руку и, улыбаясь, повела к двери.
– Лучше отпусти. По-хорошему прошу.
В другой ситуации Элден отсек бы ей кисть, но сейчас лишний шум был ни к чему.
– Извини.
– Она виновато осклабилась, показав все четыре зуба.
– Может, ты боишься, что мы украдем твой мешок? Не переживай, мы дорожим репутацией!
– Отпусти!
– Элден повысил голос.
Блудница нехотя убрала руку.
– Или мой возраст тебе не по нраву? Так у нас разные есть, от одиннадцати до шестидесяти трех, подберем!
Элден решил, что она малость увлеклась, ведь до шестидесяти трех обычно не доживают куда более высокостоящие особы, что уж говорить о трущобных проститутках.
– А хочешь, устроим тебе баньку? А в баньку - девочку. Или мальчика. У нас и мальчики есть.
– Нет, спасибо. В другой раз.
– Ну, что ты? Как можно отказываться?
– Она театрально надула губы.
– Такой высокий, статный, красивый. Ты должен везде сеять свое семя.
– Мне пора.
– И последний аргумент не подействовал.
– Нет, постой!
– Элден почувствовал нотки ярости в ее голосе.
– Ты думаешь, я ничего не поняла? Что у тебя в мешке? Стащил что-то из храма? Я же сразу догадалась, что ты жрец!
"Вот мерзавка!" - пронеслось в голове.
– И раз ты не лысый, а, напротив, очень даже длинноволосатый, значит, ты не жалкий прислужник, а птица поболее!
"Гадина!"
– А раз в твоих волосах проседь, хотя тебе не дашь и тридцати, - возбужденно продолжала она, - а проседь в черных волосах, знаешь, хорошо заметна, значит, ты жрец из нечистых! Ты ворожишь темным эфиром!
– Даже если так, это не запрещено.
– А воровать из храмов тоже не запрещено?
– Она смягчилась и ласково улыбнулась.
– Но я никому не скажу, если ты почтишь нас своим визитом. Любая девочка захочет развлечься с таким знатным господином. Мы люди понятливые, а время нынче тяжелое.
– Я правда спешу. А уже почти рассвет.
Она злобно зыркнула. Улыбка испарилась, а в голосе появился металл.
– Тогда мне придется сообщить ордену, а эти ребята, ты представляешь, что делают
с храмовыми воришками.– Я не вор.
– Раз так, покажи, что у тебя в мешке.
– Она двинулась на него.
– Показывай! Не то предстанешь перед орденом!
Элден выхватил из ножен кинжал, клинок сверкнул вештакской вязью. Молниеносно воткнул блуднице в живот, утробно хрюкнув, та упала на колени. Прохрипев, кашлянула, замарала кровью воротник, подбородок и губы.
– А в мешке у меня кости.
Он взял жертву за волосы и, обойдя, перерезал горло. Она свалилась лицом в землю, переплетенные на клинке буквы наполнились алым. Ручейки стекали к лезвию, каплями падали на сапоги.
Шаги, нервная поступь раздалась за дверью. Элден метнулся прочь и тотчас же услышал за спиной вопль:
– Убили! Маму Ло убили! Смотри, вон он! Вон он!
Бежать! Он кинулся налево, в тесный проулок. Темно. Факелов нет. Снес корзинку. Яблоки поскакали по ступеням. Прыгнул с лестницы. Удачно. Окрик за спиной. Тени. Бежать. Сердце. Там тоже тени. Скользнули сюда. Темно. А если? Нет, не проскочить. Писк. Крыса. Они уже близко. Что делать? Сырость. Окрик. Бежать. Площадь. Как на ладони. Рынок закрыт. Гнилье. Отсюда одна дорога. Только одна.
Элден выскочил на набережную и руками оперся о каменный парапет. Удары сердца сотрясали тело. Стражники уже виднелись со всех трех сторон. Пока еще далеко, но пути отрезаны. Пытаться переплыть Арушу - самоубийство. Вода холодная, не продержаться и полпеска.
Страха не было. Элден готовился и к такому исходу. Он чувствовал лишь злость от того, что не получилось, что святой Суфир теперь не восстанет из мертвых. Оставалось вернуть ему последний долг.
– Они не осквернят твой прах. И, быть может, когда-нибудь появится великий чародей, более великий, чем я. И тогда ты вернешься.
Элден взял череп, выломал из него зуб и положил себе в рот.
– Прощай!
Кости учителя полетели за парапет и сразу же скрылись в черных водах Аруши.
– Стоять!
Три арбалета смотрели на Элдена.
Он поднял руки.
Палач показывает толпе отсеченную голову Суфира.
– Вот что происходит с изменниками! – кричит достомол. – Но наш властелин милостив. Он вас прощает. В наказание вы отдадите старших сыновей в его войско. Они станут Кед-Феррешем.
Женщины завывают, мужчины сжимают трясущиеся кулаки. Маленький Элден с дерева смотрит на толпу. В глазах женщин – слезы, в глазах мужчин – ярость. Сейчас они разорвут и палача, и достомола, и эту жалкую кучку стражников.
– А теперь воздайте честь нашему властелину! – говорит достомол.