Повелитель Грёз
Шрифт:
– Подожди, давай немного с девочкой разберемся. Раз уж купили, интересно же.
– Что с ней разбираться? Девочка, как девочка, мертвая разве что. И как-то очень грязная. Скорее всего, в жизни кому-нибудь прислуживала и навернула, например, ашаметский кувшин, который стоит, как десять таких девочек. Вот хозяин ее убил и вывез на свалку. Странно только, что собаки ее не обглодали.
– Мне кажется, она вздрогнула.
– Не будь дурой, она только приказы понимает.
– А давай попросим ее что-нибудь сделать. Как она управляется-то?
Госпожа потеребила
– Никогда раньше не имела дела с мертвяками.
– Сольмеши своему просто приказывают голосом.
– Давай тоже так попробуем!
"Мертвецы делают все, что им приказывают", - напомнила себе Ками. Она смотрела на вензеля решетки камина. Какие-то буквицы, видимо, по имени этого семейства.
– Попробуй, прикажи ей что-нибудь.
– Ой, а что приказать-то? Я и не знаю, - развела руками госпожа в халате.
– Да что угодно прикажи.
Дама собралась с силами:
– Девочка, подними руку!
Ками подняла.
– Ой, как здорово!
– Госпожа хлопнула в ладоши.
– Работает! А теперь подпрыгни!
На всякий случай Ками подпрыгнула с поднятой рукой. Не знала, полагается ли ее опускать в таких случаях.
Госпожа заулыбалась:
– Как ими легко управлять! Не зря Канои так своего нахваливают.
– Давай устроим ей задачку посложнее, - предложил господин.
– Какую? Я даже не знаю. В голову ничего не приходит, - произнесла дама с розами больше головы.
Господин воскликнул:
– Девочка, станцуй!
Ками чуть не выпалила: "Вам арнусский вприсядку или ширихагскую джигу?" Танцевала она отлично.
Решила джигу.
Ками подпрыгивала и кружилась, пыталась сохранить лицо невозмутимым. Пришлось изо всех сил сдерживать улыбку. Танцы всегда ее ободряли, но последний раз она танцевала еще в Салире, в день накануне отъезда. Тогда она еще думала, что все будет хорошо и быстро закончится.
– Как прелестно!
– водила головой госпожа.
Ками старалась не встречаться с ней взглядом, уставилась на камин. Решетка и пламя - вверх-вниз, вверх-вниз. Искры тоже что-то отплясывали.
– Смотри-ка, Мэгонт, как кружится!
– произнесла госпожа.
– А ноги что вытворяют!
– Так это же ширихагская джига, - усмехнулся господин.
– Они ее пляшут, когда слезают со своих кляч.
В рубашке и брючках танцевать было удобно. Правда, рубашка немного кололась. Особенно, у шеи. И еще жалко, что они очень грязные, а то танец был бы еще красивее.
– Девочка, хватит!
– приказал господин.
Ками стала, как вкопанная. Она повеселела, но мрачно глядела на кладку камина. Мертвецы ничему не радуются. Даже ширихагской джиге.
– Да она танцует получше девок из кабака рябого Солоя!
– воскликнула госпожа.
– Помнишь, мы ходили на этих расфуфыренных с павлиньими перьями.
– Ага, девчонка получше будет.
– А им там платят по пять динар за вечер. Мне жирная Бобита рассказала.
– Мы могли бы сдавать девчонку Солою по три динара за выступление.
– Господин почесал подбородок.
– Меньше чем за двадцать вечеров окупилась бы.
– Точно! Так
и сделаем! Не будем ее обменивать или возвращать!– Уверена?
– Конечно, - кивнула госпожа.
– Мерзкий Ураш хотел нас провести. Но в итоге провел сам себя.
– Возможно.
– Пусть дальше торгует своими трупами. А мы получим щедрый динар по-другому. Как же хорошо, что ее привезли именно нам!
Она потрепала Ками по щеке. Рука госпожи была холодной.
– Бледненькая она только совсем. Как салирка!
– Это ж мертвечина.
– Да. И грязная. Надо будет ее отмыть. А то перед Сольмешами неудобно. И перед Лормашами, и Каноями. У них-то мертвяки чистыми ходят.
– Отмоем. Будет не хуже, чем у Сольмешей.
– Будет лучше! У Сольмешей-то неотесанный здоровенный мужик. А у нас милая девочка. Только вот со вшами надо что-то сделать.
– Можно ее вообще налысо постричь, - предложил господин.
– У мертвяка-то не отрастет заново.
– Лысая танцовщица? Я, конечно, такое видела в Сад-Веште, но это уж слишком. Да и та лысая танцевала при храме нечистых. Лучше уж с волосами. Тем более, такие светлые - редкость для Сафарраша. Как у салирки. Только надо их вымыть и причесать. А то такие лохмы никуда не годятся.
– Если ее научили танцевать, вряд ли она из служанок. Может, даже и высокородная.
– Раз так, почему же ее не похоронили?
– усомнилась госпожа.
– Наверное, сильно провинилась перед отцом. Ее выгнали из дома, она и померла. Мне кажется, у нее и взгляд какой-то... осмысленный. Ну-ка, давай посмотрим.
Он взял Ками за подбородок и поднял ей голову.
– Точно. Осмысленный взгляд. У простолюдин-то и живых не всегда такой.
Он покрутил ей голову. Сильно сжал челюсть, Ками чуть не застонала.
– Да, - подтвердила госпожа, - точно живой взгляд. Она так на тебя смотрит, будто боится. Или хочет что-то сказать.
– Знатная, - заключил господин.
– Если так, то, может, и другим искусствам обучена? Попрошу Авиту завтра принести лютню. Пускай девочка поиграет.
Ками умела только на флейте. И немножко на скрипке, но эти звуки мало кому нравились.
– Ой!
– воскликнула госпожа.
– У нее от твоих пальцев щеки покраснели! Так и должно быть?
– Откуда ж я знаю, как там должно быть у оживленных мертвецов. Первый раз такого трогаю. Это ж тебе не обычный труп. Хочешь, скажем, что она испорченная и вернем. Или поменяем.
– Нет-нет. Мне она уже полюбилась. Милая девочка, правда, грустная очень.
– Ладно, тогда надо дать ей работу на этот вечер и ночь, - проговорил господин.
– Слушай задание, девочка.
Ками напряглась.
– Сначала вымоешь полы в опочивальнях, затем попробуешь отчистить в малом чертоге - там пролили свиную похлебку, весьма жирную. Затем соберешь персики в саду, вынесешь горшки в отхожем месте. Ночью, тебе ведь спать не надо, вымоешь пол и люстру в большом чертоге. Чтобы к утру все сияло. А сейчас я хочу посмотреть тебя в деле. Поди в чулан и возьми веник. Подметешь здесь, а потом тетка Мониш тебя вымоет и причешет.