Чтение онлайн

Мимо проносятся одноэтажные домики с небольшими палисадничками. Кто-то вытряхивает ковры, сидят старушки на завалинке и обсуждают, видимо, самые наболевшие дела.

Слева по середине шоссе тянется сквер с многочисленными скамейками. Там мужчины режутся в "козла" и играют в шахматы.

Трамвай выехал на большую площадь. Здесь начинается центральная часть города - маленькие домики сменились многоэтажными красавцами. Кондуктор обращается к пожилой женщине:

– Бабуленька, вы спрашивали планетарий. Пожалуйста. Только осторожно со своими внуками, когда будете спускаться вниз по ступенькам. Следующая остановка -

Еврейский базар. Прошу приготовиться.

На площади очень оживленно, и трамвай замедляет ход. Много пассажиров приготовилось к выходу. Среди них крестьяне из пригорода с полными мешками фруктов и овощей на продажу.

У самого входа на базар продают цветы, черешню, клубнику, одежду. Шумно и людно. По радио звучит знаменитый дуэт Одарки и Карася:

Ой, Одарко, годi буде,

Перестань-бо вже кричать!

Нi не хочу, нi не буду,

Нi не стану я мовчать!

– Мендл, смотри, какой пушистенький бежит!
– восторженно закричала Ульяна, свесившись через окно.
– Откуда он взялся?

Трамвай у рынка задержался на некоторое время. Спускавшийся на выходе по ступенькам старый крестьянин потерял равновесие и уронил на землю мешок. В руках у него осталась лишь веревка. Не успел он оглянуться, как оттуда выскочил кролик и забрался под трамвай. Собрался народ. Под смех и улюлюкание кондуктор вытащил серого и вручил хозяину.

– Помнишь, Мендл, у нас ведь было много кроликов. Мой дедушка их разводил, и жили они в дощатом загончике. Однажды дедушка купил мне на день рождения такого маленького, беленького, пушистого, ну что тебе сама нежность. Очень шустрый был и любил свободу. Мы пустили его в загончик, а он воткнул мордочку в дощатую стенку и как припустится бежать по периметру загона! Бежит, бежит, пока не наткнется на единственную небольшую дырку в стенке, шмыг - и на свободе. Мы думали - случайно. Попробовали еще, а он опять так же выскакивал наружу. Вот смеху-то было!

Площадь Богдана Хмельницкого. Легендарный герой украинского народа восседает на лихом скакуне с увесистой булавой в правой руке - символом верховной власти. Здесь и у Софиевского собора экскурсанты - школьники, красноармейцы, приезжие из других городов и сел.

У строгого, светлого с массивными колоннами здания дома народных комиссаров Украины выстроились пионеры в красных галстуках. Они торжественно принимали от новичков, вступающих в их ряды, клятву. То и дело по площади звучали звонкие детские голоса.

– Пионеры, к борьбе за дело Ленина-Сталина будьте готовы!

– Всегда готовы!
– отвечали вновь принятые, вскидывая руку вверх ко лбу.

Мендл и Ульяна подошли к верхней станции фуникулера.

Кое-где сквозь густую зелень деревьев и кустов видна была далекая приднепровская перспектива извилистых улиц и заводских цехов с дымящими трубами.

Ульяна подошла к перилам, посмотрела на уходящие далеко вниз широкие рельсы и вздрогнула. Высокий, почти вертикальный склон спускался куда-то далеко вниз к промышленному Подолу. Не видно было, где этот путь кончается, и самого фуникулера тоже.

– Мен, - сквозь кривую улыбку начала было канючить его спутница, - я ведь еще ни разу не спускалась на фуникулере...

– Тихо, - перебил ее Мендл, - я тоже ни разу. Все некогда было.

– А что твой план, - не унималась Ульяна, тихо попискивая, вобрав голову в плечи, - гениальный который, действительно

окончательный? Да? Изменить его никак нельзя?

– Смотри вниз - идет.

– А если трос порвется?

– Не порвется. Тут блокировка есть.

– А что такое блокировка?
– дурачилась Ульяна.

К платформе примкнул скошенный в виде параллелепипеда вагон. Они оказались одни в одной из кабин. Уж очень забавное было ощущение, когда фуникулер стал спускаться вниз. Визжала от восторга Ульяна, а Мендл разошелся и стал громогласно провозглашать:

– Уважаемые граждане, великое путешествие к центру Земли началось! Даже великий Жюль Верн с его неисчерпаемой фантазией не мог предположить, что заманчивые его идеи воплотятся в жизнь менее чем за сто лет. В состав экспедиции включен известный в нашей стране специалист по гидромелиорации наземных и подземных болот Ульяна Прокопчук, уроженка украинского местечка Ружин, весьма знаменитого своими молодыми талантами.

Фуникулер неторопливо и бесшумно уходил по рельсам вниз в полутьму зарослей бузины и рослых акаций.

Взлохмаченная, с округлыми от восторга и удивления глазами белокурая Ульяна вжалась спиной в угол вагона и громко хохотала.

– Известно, что все...
– пытался продолжать Мендл.

– Стой, хватит! Теперь я скажу.

Однако Мендл не в состоянии был остановиться.

– Известно, что все истинно талантливые специалисты скромны и не терпят славословий в свой адрес. Вот и Ульяна...

– Может быть, хватит, Мен! Мы уже приехали!
– кричала Ульяна, задыхаясь от счастья и радости.

Они вышли по извилистой улице к Днепру и пошли вдоль него к причалу, где в ожидании парома столпилось много горожан, направляющихся на пляж. Причал пестрел множеством людей всех возрастов. Было шумно, хлопотно, весело. Продавали воду, пирожки, бублики. Около касс стояла огромная очередь за билетами. Толчея у самого окошечка, споры по поводу очередности.

Из толпы у касс вырвался высокий парень с билетами в руках и победоносно кричал в сторону стоящей недалеко группе спортсменов:

– Девочки и мужички! Ура! Теперь за весла и вперед! Первые места за нами!

Вместе с ответным "Ура" его товарищей он тут же был награжден и другими словами от тех, кто честно продолжал еще стоять в очереди за билетами под палящим солнцем.

Толпа буквально внесла Менделя и Ульяну на паром.

– О, Господи, - говорила полная пожилая женщина, - ты, Нема, не отец своим детям и не муж моей Лорочке! Я уже не говорю о том, кто ты мне, если уговорил нас на такой ужас.

– Что вы, мамочка, да я уверен, что через полчаса, когда ваше тело обласкает первая прохладная волна нашего Днепра, вы определенно мне улыбнетесь.

– Эх, Нема, Нема, - тяжело вздохнула женщина, - ты забыл, что здесь было в прошлом году с паромом и людьми, сколько людей утонуло.

– Так это же бывает раз в тысячу лет!
– отвечал непрошибаемый зять.

А золотой, песчаный, заветный левый берег у прозрачных днепровских вод, усеянных мириадами непрерывно мигающих солнечных бликов, все приближался. Он растянулся далеко на север и на юг. А дальше за ним на восток, на многие километры, щедрая природа разместила могучие сосновые леса Дарницы, Пущей Водицы, Ворзеля - производителей чистого, целебного воздуха, необходимого для жителей растущего большого города.