Последняя принцесса
Шрифт:
Эрдойо, кажется, слегка удивился или растерялся.
– Не мужчина? Ах, то есть, да… конечно, женщина. И еще вы у нас первый раз…. Да. Кажется, я понял. В таком случае вам необходимо снять маски. Это правило нашего клуба. Дебютантки проходят без масок.
Девушки переглянулись, пожали плечами и стянули с себя красивые маски, так удачно подобранные к голубому наряду Лиссарины и бордовому Ровенны.
– О, вы так молоды, – Эрдойо улыбнулся еще шире и глаза вообще исчезли на темном лице. – Это потрясающе. Прошу вас, милые дамы, веселитесь.
И с этими словами закрыл за ними дверь.
Не зная, куда себя деть, они решили подойти к столикам с закусками и взять мороженое, чтобы освежиться.
– Ро, попытайся найти знакомое лицо, – шепнула она подруге, и та кивнула.
Они с трудом протиснулись к столику с закусками. Бальная зала была слишком маленькой для такого скопления народа, а приходилось еще и освобождать место для танцующих. Танец закончился, и все зааплодировали, заиграли обычную мелодию, не танцевальную, чтобы перевести дух и успеть пригласить новых партнеров.
Лиссарина взяла вазочку с мороженым, политым шоколадом, но аппетит как рукой сняло. В желудке поселилось это мерзкое предчувствие, мешавшее съесть хотя бы одну ложку, зато Ровенна уплетала свое за обе щеки. Рин даже стала ей завидовать: как все-таки легко и беспечно люди могут относиться к непривычной обстановке, незнакомым людям и странным порядкам, запрещающим на бале-маскараде носить маску.
– Какие прелестные создания озарили своим присутствием столь скромное общество, – перед ними, словно из ниоткуда, вырос мужчина в сиреневом фраке, белой маске с изображением ириса и двумя бокалами с шампанским в руках. – Не желаете ли попробовать? Сто пятидесятилетней выдержки. Оно того стоит.
Ровенна, скромно улыбнувшись, взяла один из бокалов, и бросила на Лиссарину повелительный взгляд: мол, давай тоже. Поджав губы, Рин взяла свой, по возможности избежав касания с рукой мужчины. Без перчатки. Очень странное место. Разве может мужчина не надеть перчатки на бал?
Мимо них проходил слуга с подносом, и мужчина взял бокал для себя. Втроем они стояли и смотрели друг на друга оценивающими взглядами. Ровенна пыталась разгадать, каково его положение в обществе, Лиссарина – с какой стати он подошел к ним, а что было в голове у мужчины знают только боги.
– У нас не принято представляться, поэтому прошу вас, можете называть меня Ирис. А как мне обращаться к вам?
– Ри, – тут же выпалила Лиссарина, не дав Ровенне представиться полным именем. Ро намек поняла.
– Меня можете называть Ро.
– Ри и Ро, – Ирис задумался, словно перекатывал их имена на языке. – Мне нравится. В этом что-то есть. Предлагаю выпить за то, чтобы вечер доставил нам всем одни лишь наслаждения.
Было в этом тосте что-то двусмысленное, что сразу же отозвалось звоночком в подозрительной Лиссарине, но не могла же она просто выплеснуть шампанское на пол? Так не поступают воспитанные леди, когда произнесен тост. И она сделала глоток, о котором будет сожалеть.
Лиссарина не знала, но зрачки в этот момент у нее расширились. По телу прокатилась приятная волна тепла и радости, и ей пришло в голову странное сравнение: такое чувство приходит тогда, когда, наконец, идешь в туалет после долгого ожидания. Облегчение и эйфория. Ей захотелось улыбнуться, хоть улыбалась она редко, но сейчас словно бы был повод. Она улыбнулась и сразу же рассмеялась, как маленький ребенок над скорченной рожицей. Глядя на нее Ровенна рассмеялась тоже, и они хохотали, прижавшись друг к другу лбами и глядя в глаза.
– Ты похожа на циклопа, – вдруг
сказала Ро и засмеялась еще громче.– И ты тоже, одноглазая.
Ирис смотрел на них, не отрываясь, как кошка смотрит на мышь, угодившую в ловушку, но девушки ничего не замечали. Мир стал изгибаться и тянуться, словно тесто, которое мнут руками, заискрился новыми цветами. Цветочки с платьев дам взлетели в воздух, то увеличивались, то уменьшались, и это было так прекрасно, что Лиссарина, заметив их, открыла рот удивления и замерла. Попыталась схватить один рукой, но не поймала.
– Дамы, может быть вы желаете посмотреть сад? – Ирис встал за их спинами и приобнял за плечи.
– О нет, я хочу танцевать! – защебетала Ровенна. – Пошли, Рин!
Она схватила подругу за руку, и, стремительно растолкав от себя людей, они проложили путь к центру, где выстраивались пары. Ирис, кажется, окликнул их, но его голос потонул среди гомона других. А девушки, заняв позицию и даже не понимая, какой танец сейчас будет, встали в пару, дожидаясь музыки. На них оглядывались удивленные гости, которым не приходилось видеть, чтобы женщина танцевала с женщиной, но Ро и Рин, обучавшимся танцам вместе и иногда практиковавшимся друг на друге, это было не впервой. Тем более чувство радости и окрыленности затмевало все остальное, и, в первую очередь, разум.
Заиграла леттийская мазурка, очень быстрый и подвижный танец, требующий максимальной концентрации, чтобы не отдавить ноги партнеру и не сбить с ног танцующую по соседству пару. Девушки радостно захлопали в ладоши: они обожали эту мазурку, и в более трезвом состоянии танцевали ее очень и очень недурно. А то, что у них получалось сейчас, просто походило на танцы дикарей возле костра: они скакали, держась за руки, то влево, то вправо, притопывая и прихлопывая, не замечая, что наступают друг другу на ноги, что у Лиссарины слегка оторвался подол, а с ноги Ровенны слетела туфля. Чем быстрее играла музыка, тем выше они прыгали, сбиваясь с ритма и нарушая этим рисунок танца. Соседние пары, уже дважды столкнувшиеся с ними, предусмотрительно отошли в сторону, дабы не получить локтем в лицо. Шпильки, не в силах удержаться при такой тряске, вылезали из прически, и в конце концов все замудрённые рисунки, что Лиссарина попыталась слепить из кос Ровенны развалились и теперь прыгали по ее спине, словно стайка безумных кузнечиков. От скромной прически Рин не осталось и следа и теперь по лопаткам хлестали волнистые седые локоны.
Хохоча до слез, они продолжали двигаться куда-то в сторону оркестровой ямы, сшибая танцующих своим напором, и когда они почти уже оказались у края и едва не упали на голову виолончелиста, кто-то схватил их за руки и притянул к себе.
– Вы что тут вообще делаете? – сказал раздраженный голос. Но он так и оставался просто голосом, потому что в глазах Лиссарины голова, откуда выходил звук, то увеличивалась, то уменьшалась, как в кривом зеркале. И это так рассмешило ее, что она засмеялась прямо в лицо Голосу.
Но Голос, кажется, хотел получить более осознанный разговор, и девушку вдруг с силой встряхнули так, что клацнули зубы. То же проделали и с Ро, но она была более удачливой, чем подруга, вырвала руку и, разозлившись, начала кричать:
– Да ты хоть знаешь, кто я такая? Я могу делать что хочу, проклятье, я Ровенна де…
Голос заткнул ей рот прежде, чем она сделала бы непоправимую ошибку. Люди уже столпились вокруг них и с интересом наблюдали за двумя ненормальными барышнями и их спасителем. Каждый из них знал, что неприспособленному организму лучше не пить шампанское, предлагаемое завсегдатаем клуба, поэтому иногда новички выкидывали подобные штучки. Но представление Ро и Рин было слишком уж ярким и запоминающимся по сравнению с другими.