Последняя Ева
Шрифт:
— Как грубо, — фыркнул Хранитель, но тут же невольно улыбнулся. Этот солдат ему нравился. — Спасибо…
— За грубость? О, милый, я так и знал, что у тебя странные предпочтения! Но я, знаешь ли, все-таки по девочкам.
— Ты всегда такой придурок, или у тебя контузия так проявляется?
Элиас лишь хмыкнул в ответ.
Они пробирались через руины Эдема-5, окруженные ядовитой дымкой радиации. Хранитель с ужасом думал, какую дозу отравы уже успел получить. И отчаянно надеялся, что доживет до Содомара, прежде чем лучевая болезнь съест его заживо.
Вокруг царила гробовая тишина. Ни одного мутанта. То ли они попрятались
Не будь рядом Элиаса, Хранитель не сдвинулся бы с места. Экзоскелет тянул вниз, как каменная глыба, а еще он наконец понял, что нога сломана. И поскольку нейроадаптер безмолвствовал, боль была невыносимой, пронзающей каждую клетку. К ней добавлялась огненная мука от ожога на руке. Он старался держаться стоически, но ледяной пот градом катился по его лицу.
— Тебя зовут Моисей, верно? — Хранитель задал вопрос ровным, бесстрастным тоном, больше констатируя факт, чем спрашивая.
Элиас хмыкнул, и его губы криво дрогнули в подобии улыбки. В глазах, однако, мелькнуло что-то острое — настороженность или тень старой боли.
— Верно.
— Ты отец Неона Старса.
На этот раз Элиас лишь коротко, неопределённо угукнул, не сводя глаз с тропы. Хранитель с новым, холодным интересом разглядывал его профиль. Сын Главнокомандующего армии Содомара… И не просто отпрыск, а наследник легендарной династии. И этот человек теперь здесь, в захолустной скинии, примкнувший к солнечным? Какая же буря должна была пройти в его жизни, чтобы привести сюда?
— Как ты догадался? — спросил наконец Элиас, нарушив затянувшееся молчание.
— Думаешь, я слепой и глухой? — Хранитель ответил, и в его ровном тоне появилась лёгкая, ядовитая усмешка. — Я не встречаюсь с незнакомцами, пока не узнаю о них всё. Твоё появление в списке перевозчиков было… скажем так, самым интересным сюрпризом.
— Вот как, — задумчиво протянул Элиас, и его пальцы крепче сжали плечи Хранителя. — И Кей… он тоже в курсе?
— Кей знает ровно столько, сколько емунужнознать, — парировал Хранитель, и в его голосе зазвучала сталь. — А скрыть информацию от моих людей… — он намеренно хмыкнул, пародируя жест Элиаса, — …глупо с твоей стороны. Думаешь, несколько поддельных документов и изменённая биометрия сделают тебя невидимкой? Для таких, как мы, люди твоего калибра — открытая книга. Просто страницы в ней иногда приходится разглаживать.
Элиас поджал губы, ничего не ответив. Хранитель видел, как его скулы напряглись. Новость однозначно парня не порадовало. Как было известно агентам – Элиас три года скрывался в Эдеме 5 под чужим именем. И никто в скинии даже не додумался, что рядом с ними обитал отпрыск главнокомандующего? Какие же все-таки людишки слепые!
— Почему? — тихо спросил Хранитель, решившись задать вопрос прямо.
Взгляд солдата стал острым и холодным.
— Моя мама. Все из-за нее, — наконец выдавил Элиас после долгой паузы.
— Первого или второго поколения?
— Второго, — он перехватил Хранителя удобнее и потащил дальше. — Как ты понял, мой отец с ней особо не церемонился. Мягко говоря, мой ручной хомяк жил куда лучше, чем моя родная мать.
— Как долго она прожила до апоптоза? —
сухим голосом спросил Хранитель.— Мама успела родить пятерых. Я — младший, — Элиас нахмурился. — А потом начался апоптоз. Это было… очень быстро. Плакун не оставил ей ни шанса.
Хранитель всматривался в его лицо, проступающее в полумраке. Уже не впервые он заметил, насколько люди, рожденные от ев, генетически совершенны: крепкое сложение, здоровье, внешность — в них все было почти идеально. Неудивительно, что евы так востребованы — каждый мечтал о красивых детях.
— А ты? Из какого поколения? — вопрос Элиаса вернул его из раздумий.
— Тоже второго, — ответил Хранитель, и сам удивился своей откровенности. Но Элиас умел располагать к себе. — Троих успела родить.
Они снова замолчали.
— Мне жаль, — тихо добавил Хранитель, когда Элиас снова на него посмотрел. — Та девушка… под номером 104.
— Аврора. Ее звали Аврора.
Хранитель почувствовал, как мгновенно напряглись мышцы Элиаса, а взгляд стал пустым и отрешенным.
— Рассвет… Красивое имя. Ты сам выбрал его для своей евы?
Элиас покачал головой.
— Это она сама его выбрала.
Хранитель удивленно приподнял бровь. Он впервые слышал, чтобы ева сама выбирала себе имя. Но этого солдата, снюхавшегося с солнечными людьми, вряд ли стоило оценивать с позиций логики.
— А ребенка… мы хотели назвать Лигри.
— Странное имя.
— На языке солнечных людей оно означает «лучик солнца».
По лицу Элиаса скользнула тень печали. Он отвел взгляд и замолчал. Хранитель понял, что разговор исчерпан, и прекратил попытки заговорить, сосредоточившись на движении. Давалось оно с невероятным трудом — Элиас взял на себя почти всю его тяжесть. За что Хранитель был ему безмерно благодарен.
До поезда они добрались, когда небо уже посветлело и налилось свинцовым отблеском. До первых лучей оставались считанные минуты.
Хранитель едва волочил ноги. Каждое движение отзывалось в теле пронзительной болью, а тяжелый, пропитанный радиацией воздух, казалось, выедал все изнутри с невероятной скоростью. Перед глазами плясали черные мушки, дыхание стало рваным и хриплым. Даже Элиас двигался тяжелее, и его экзоскелет, с которым он прежде справлялся так легко, теперь надсадно скрипел.
— Еще немного, — сквозь зубы бросил солдат, когда они наконец взобрались на перрон.
Ковчег стоял неподвижно, готовый к старту. Магнитные подушки громко гудели, словно устали ждать. У самых ступенек в дверном проеме показался Пейн в своем потрепанном костюме. Он молча схватил Хранителя за руку, с силой потянул к себе и тихо, по-стариковски кряхтя, втащил внутрь.
— Экзо разрядился, — сипло, почти оправдываясь, пробормотал Хранитель.
Пейн ничего не ответил.
Вместе с Элиасом они внесли его в салон. Дверь захлопнулась за спиной с мягким щелчком, оповестив о полной герметизации.
По телу Хранителя пробежала дрожь — и только сейчас волнение и животный страх наконец отступили. Он обмяк, когда Элиас опустил его в кресло, и закрыл глаза. Ему было совершенно все равно, что все присутствующие с нескрываемым любопытством уставились на него.
Усталость была такой всепоглощающей, что даже страх за свой вид не имел значения. Маска по-прежнему скрывала лицо, а на все остальное уже не оставалось сил. От него разило кровью мутантов, грязью и едким потом.