Последний маг крови
Шрифт:
Быстро, даже как-то деловито, он отрубил демону голову, и, не обращая внимания на рану, бросился на предателя.
– Стой!
– взвизгнул Фабиан, в крике его отчетливо звучала паника. Он махнул рукой в сторону инквизитора. Маг остановился, словно налетев на невидимую стену. Мгновение он стоял неподвижно. Ужасно долгое и мучительное мгновение. Мгновение, в которое все его тело отказывалось подчиняться ему, а конечности будто налились свинцом. А затем он упрямо тряхнул головой (боль, взорвавшаяся в ней от этого движения, чуть не свела его с ума) и пошел вперед. Ярость застилала ему глаза, дикая, животная ярость. Ему хотелось разорвать бывшего искателя на куски голыми руками, хотелось
Кассандра наконец очнулась от оцепенения и что было сил ударила противника щитом. Тот отлетел назад, но быстро поднялся на ноги и отскочил от занесенного над ним меча. Кинжал, выхваченный Фабианом из-за спины, чуть не задел Кассандру, но она вовремя парировала удар. Искатели закружились друг вокруг друга словно в смертельно опасном танце. Сверкает лезвие кинжала. Скользит по щиту, оставляя на нем царапину. Свистит меч, рассекающий воздух. Выпад. Еще один. Блок. Поворот. Удар. Мимо. Кассандра сосредоточена, но в глазах полыхает ненависть. Фабиан смеется, и в этом смехе - презрение.
– Кажется, твои боевые навыки несколько заржавели Кассандра! Не можешь даже прикончить отставного искателя, просиживающего штаны в Верхнем городе. А ведь раньше ты была...
Красный росчерк в воздухе. Звон упавшего кинжала и мягкий шлепок. Фабиан оторопело смотрит на кисть своей левой руки. На то место, где она раньше была. Духовный клинок шипит и потрескивает в руках инквизитора. Он заносит его снова, на этот раз намереваясь убить. Правая рука Фабиана тянется куда-то за пазуху. Звон бьющегося стекла и густой черный дым заволакивает комнату.
– Инквизитор!
– кашляя и разгоняя дым руками, Кассандра бросилась к магу. Сил стоять у того уже не осталось, и он в изнеможении рухнул на деревянный пол. Кровь из прокушенного языка по-прежнему заливала ему рот, так что он перевернулся на бок, чтобы не захлебнуться и замер без движения.
– Инквизитор, - Кассандра присела рядом.
– Максвелл...
Он поднял на нее глаза. Головная боль все никак не унималась и ему было трудно сфокусироваться.
– То, что ты сделал, это... Это было... Я не знаю даже, что сказать! Ты спас мне жизнь! Спас жизнь нам обоим. Очень больно?
– тихо спросила она. Тревельян неопределенно помотал головой и сплюнул очередную порцию крови.
– Я принесу воды!
– спохватилась Кассандра и вскочила на ноги. Однако прежде чем идти за водой, она заперла входную дверь, убедившись, что Фабиан не притаился где-нибудь поблизости.
«Надеюсь, в Киркволле найдется хоть один духовный целитель» - была первая осознанная мысль, пришедшая инквизитору в голову.
– «Не хотелось бы остаться немым... А потом он подумал о Быке. У него нет глаза, а у меня - языка, мы просто отличная пара!» - усмехнулся Тревельян помимо воли, но тут же снова болезненно сморщился. Туман в голове постепенно отступал, он снова мог чувствовать и полностью контролировать свое тело. И то огромное облегчение, которое приносило ему это ощущения контроля, даже притупляло боль в разорванном бедре. Впрочем, это он еще не попытался встать.
Через несколько минут в комнату вернулась Кассандра, неся ворох тряпок сомнительной чистоты и небольшое ведро с водой. В ведре плавала кружка, которую Кассандра, наполнив водой, всунула ему в руки, велев прополоскать рот. Пока он осторожно набирал воду в рот, а потом так же осторожно выплевывал, Кассандра занялась раной на ноге. Промыв ее и перевязав, она помогла магу подняться, а затем вдруг порывисто обняла его, чуть снова не сбив с ног.
– Ох, инквизитор, прости меня! Я такая
дура!– Кассандра наконец разжала объятья. Щеки ее пылали, но говорила она твердо, глядя ему прямо в глаза.
– Я должна была догадаться, что что-то не так. Мы с Фабианом давно разругались и расстались на не очень хорошей ноте. Это его предложение встретиться и вспомнить "старые добрые времена" должно было насторожить меня! Почему сейчас, когда мы расследуем это дело? Почему здесь? Киркволл не самое подходящее место для вышедшего на пенсию искателя. Да и не было никаких "добрых" времен! Но я ничего такого не заподозрила и чуть не погубила нас обоих. Ты сможешь простить меня?
Инквизитор возмущенно промычал в ответ, показывая на свой рот.
– Ох, верно, прости! И спасибо тебе!
Тревельян только тяжело вздохнул. Надо скорее вернуть себе речь, и желательно ДО возвращения в Скайхолд. А то с Жозефины и Каллена станется воспользоваться его немотой и утвердить Создатель знает сколько безумных начинаний, приняв молчание за согласие.
– А это я, пожалуй, возьму на всякий случай, - донесся до него голос искательницы. Инквизитор обернулся и увидел, как она заворачивает в оставшиеся тряпки отрубленную кисть руки Фабиана. На какой-такой случай он предпочел не уточнять. Да вряд ли он сумел бы задать этот вопрос жестами.
Подобрав обломки посоха инквизитора и выроненный Фабианом кинжал, они наконец вышли на улицу. Погода испортилась за то время, что они были внутри. Небо заволокло тучами, шел дождь. И, кажется, еще ни разу в жизни инквизитор не был ему так рад. Он с наслаждением подставил дождю лицо, впитывал кожей ощущение от воды, стекающей по лбу и щекам, вдыхал запах мокрого дерева. В памяти всплыл Штормовой берег, где он впервые встретил Быка. Тогда тоже шел дождь. Стоявшая рядом с ним Кассандра поддерживала его рукой, не давая упасть. Его все еще шатало и кружилась голова.
– Нам надо в больницу, инквизитор. Она в Верхнем городе, но мне кажется, я знаю короткую дорогу, - взяв его под руку Кассандра медленно двинулась к выходу из проулка.
«Надеюсь, на этом коротком пути не очень много лестниц,» - тяжело вздохнув, подумал Тревельян.
Эту дорогу он запомнил смутно. Кажется, он шагал и шагал, глядя себе под ноги, чтобы не упасть, и даже одолел большую часть ступенек несоразмерно огромной лестницы, чье основание уходило в саму Брешь, но потом очередная ступенька вместо того, чтобы ступить ему под ногу, почему-то ударила по лбу. А после - темнота.
Часть 5.
В следующий раз он очнулся тяжело и с большим трудом, словно выныривая из вязкой грязи Бурой Трясины. Его разбудили чьи-то голоса, но сил, чтобы открыть глаза, не было. Тревельян не вслушивался, просто ждал, когда они затихнут, чтобы снова погрузиться во тьму болот. Лежать, неожиданно, было удобно, но его знобило и мучила жажда, а рот чем-то распирало и было совсем сухо, казалось, что кто-то не совсем умный напихал туда свитков, впитавших всю слюну.
– Ты что, шутишь?! Он не может там находиться! Инквизитор еще слишком слаб для... Для... Для всего этого!
– Шеф знает толк в исцелении по-кунарийски. Нет повода для переживаний.
– Ты что, ненормальный? Он столько крови потерял, а ты предлагаешь им...
– Я ничего не предлагаю, просто говорю, что шеф знает, как латать бойцов. Он всех нас латал в свое время.
– Всех... Вас?
– голос запнулся, словно его носитель пребывал в глубоком шоке