Последний ключ
Шрифт:
За считанные секунды я была обмотана веревками, как пойманный олень. И оказалась столь же беспомощной. Я лежала на каменном алтаре в окружении нарисованных линий, скорчившись, униженная и разбитая. Рот мой стягивал платок, так меня лишили моего самого последнего оружия - убеждения, но теперь я не была уверена, что могла бы с успехом воспользоваться им - отговорить Хранителей, судя по всему, мне бы не удалось. В тот момент, как они перестали видеть во мне "домени", я перестала для них существовать. Судда и Инайя тщательно отводили глаза, чтобы не встретить мой отчаянный взгляд, а что до прочих Хранителей... Прочие ничуть не сомневались, что поступают правильно.
Не верю, нет, не верю, что это происходит! Почему?
Я могла лишь дивиться
Я извивалась и брыкалась, насколько позволяли стягивающие мое тело веревки, но с тем же успехом могла бы протаранить лбом каменную стену. Я сопротивлялась, но тем самым только усилила захват державших меня рук. Пиливший по запястьям тупой нож нещадно терзал мою кожу, а душа рвалась прочь от страха и отчаяния. Паллад, как же ты был прав! Как мне нужна твоя помощь! И как это недосягаемо! Появись он здесь и сейчас - мы погибнем оба, так стоит ли мечтать о помощи даже в мыслях? Нет, нет, уходи!
Кровь медленно потекла по рукам и я замерла, завороженно следя за красными струйками. Вот оно, начало моего конца. Как глупо.
Ваа подставила широкую плошку, по краям исписанную мрачными черными знаками, кровь неотвратимо окрашивала ее стенки красным. Рядом со мной на колени опустился Нун, сосредоточенный и равнодушный, ни разу не глянувший мне в лицо. Хранитель окунул в плошку кисточку из перьев черной птицы, торжественно поднял ее перед собой и принялся читать слова заклятья.
У меня резко перехватило дыхание.
Нун коснулся кисточкой нарисованных линий и принялся кровью обводить их, не прекращая чтения.
Мое тело содрогнулось, как от удара молнии, а сознание ухнуло куда-то вниз, в ужасающую пустоту. Удивительно, как мне удалось зацепиться за реальность и оставаться живой. А говорили, я не восприимчива к магии? Как бы не так!
Нун черпал и черпал кровь из плошки, уже не просто обводя линии, но рисуя некие знаки рядом с ними, его пальцы окрасились красным, глаза загорелись поистине безумным огнем.
Я билась в конвульсиях. Мое тело зашлось в безумной пляске, бескостно изгибаясь из стороны в сторону. Голова гулко колотилась о помост, ногти царапали камень, оставляя безумные кровавые рисунки под собой, перед глазами разливалась чернота, страшная, затягивающая внутрь пугающим водоворотом пустота... Бесконечно, долго... мучительно падать в бездонный колодец смерти, по пути теряя слух, зрение, мысли...
А потом все закончилось.
В первый момент я решила, что по необъяснимой милости меня решили оставить в живых, но дело было куда проще. Вокруг шел бой. А если точнее - безумная, кровавая, беспощадная резня. На меня сверху упала Инайя, ее широко распахнутые глаза все еще хранили удивление. Рядом танцевали ноги Судды, умело орудующей кинжалом против рослого ренейда, чуть поодаль, наполовину свесившись с алтаря, лицом вниз лежал Нун с располосованным горлом и его кровь смешалась с моей. В суматохе схватки мелькнула темная шевелюра и живые яростные глаза - Аррэй.
Но я... я жива?
Это ненадолго, промелькнуло в моей голове, когда надо мной резко склонилась Судда. Однако она сделала неожиданное - перерезала веревки на моих ногах и руках.
– Иди, домени, спасайся, - глухо сказала Хранительница, развязывая платок на моем лице, - да помогут тебе боги.
– Что... случилось?
– прерывисто спросила я, хватая воздух и глотая комок в горле.
– Колдуны повержены, домени, - с ноткой мрачного торжества быстро сказала Судда, - Но не все. Мы опоздали, ритуал не закончен, а их собаки нас опередили.
Хранительница вдруг резко извернулась, подставляя клинок кинжала под меч неожиданно появившегося ренейда, и я не стала медлить. Но встать, как оказалось, мне не удалось. Я только с трудом сдвинулась с места, перекатившись в сторону. У меня не было сил. Совсем. Будто
выжаты из меня каким-то безумным прессом. Я не чувствовала ни рук, ни ног, они болтались подобно толстым бескостным шнуркам.Перекатившись еще раз, я свесилась с помоста и огляделась. Если упаду вниз, на острые камни, то вряд ли встану - помост довольно высок, я разобьюсь. Но взгляд мой упал на недалеко стоящую, испуганно стригущую ушами Незабудку и безумная жажда спасения родила безумную идею. Я громко поцокала языком, не слишком-то надеясь на успех. Но это случилось! Как среди криков боя и звона оружия моя лошадка услышала меня - непостижимо, однако очень скоро она уже стояла под помостом, осторожно переступая через камни. Я еще раз перекатилась в сторону, прикидывая расстояние, и камнем упала вниз, отчаянно молясь и ругаясь. Сильный удар о седло выбил из меня последние остатки воздуха, я громко застонала, а Незабудка неожиданно испуганно сорвалась с места и помчалась вперед, неуклюже лавируя среди камней. Меня трясло и колотило, но я не могла ничего поделать - руки не могли ухватиться за седло, ноги не держали. В какой-то момент меня охватила паника: а вдруг это навсегда? Вдобавок ко всему я почувствовала, что сползаю с лошадиного бока, и тщетные попытки удержаться занимали мои мысли куда больше рассуждений о том, что ждет меня впереди.
Как-то незаметно звуки боя за моей спиной совершенно затихли. Я не могла уехать слишком далеко, значит... Значит, все кончено.
Они и так сражались слишком долго, удивленно подумала я, уткнувшись носом в лошадиный бок и не имея возможности даже оглянуться. Девочка, молодой мужчина, двое дряхлых стариков, трое в летах. Дорого же они отдали свои жизни. Смогу ли когда-нибудь я быть столь же стойкой и непреклонной? Я не могла не оценить их верность себе, пусть даже меня посчитали предательницей и пытались убить, не могла не восхищаться их мужеством, не могла не корить их за глупость. Слезы катились из моих глаз, слезы отчаяния, сожаления, безвозвратности потери. Такая верность себе, тому делу, которому они служили, она должна быть оценена по достоинству. Особенно той, которая все разрушила.
Я оплакивала их. Я оплакивала себя...
– Посмотрите, какая чудная поклажа у этой скотинки, - удивленно проговорили совсем рядом и Незабудка неожиданно остановилась, как вкопанная. Этот голос я могла бы узнать и с закрытыми глазами, а потому только тихо простонала, не ожидая от встречи ничего хорошего.
Сильные руки приподняли меня, встряхнули, поставили на ноги. Я тут же кулем упала вниз - ноги не держали. Тогда мужчина присел сам, с веселым изумлением глядя на мое беспомощное состояние. Рядом были скалы, а узкая тропинка, что вилась между ними, с одной стороны ныряла вниз и терялась среди деревьев. С другой - уходила куда-то вправо, ибо впереди явно был резкий обрыв.
– Ну что ж, леди Оливия, Ваше незавидное положение, прямо скажу, вызывает искреннюю жалость, - с этими словами Дрез убрал с моего лица прядь волос, а потом коснулся моих кровоточащих запястий, - Вы истекаете кровью. А я мог бы помочь.
Прикусив губу, я медленно кивнула, взглядом указав на свою сумку, где было все необходимое для лечения. Что ж, надо отдать должное Писцу - он и вправду помог, умело перевязав мои руки тугими повязками. Молча, споро, без лишних колебаний. А потом он легко поднял меня на руки и понес. Моя голова ритмично заколыхалась на его груди в такт шагам, но я не пошевелила и пальцем.
– Вы удивительная женщина, леди. Вас позарез хотят ренейды, Вас как ценную мозговую косточку делят между собой братья и гм.. даже сестры Шолха, Вы даже успели наступить на любимую мозоль Хранителям. Ваши женские чары поразительны, ибо другими чарами, как мне известно, Вы не владеете?
Я молчала. Дрез показал достаточно осведомленности, но он еще ничего не предложил. Когда он скажет, что ему надо, тогда и я решу, как себя с ним вести - выказывать страх, дерзость или ледяное спокойствие. Или благодарность.