Последний ключ
Шрифт:
К концу осени, когда стояла небывало теплая погода, а взоры радовали золото и багрянец осенних садов и лесов, я наконец решилась удовлетворить подспудное желание своих подданных. Лион, в конце концов, далеко не худший из кандидатов. За последнее время он сильно возмужал, юношеская искренность и порывистость, виденные мною в Харвизе, уступили место зрелой рассудительности и мужской трезвости. Да, он многое пережил. Многое понял. Он сильно изменился. Так почему не Лион, "светлый герой, которого все любят", как сказал когда-то Паллад? Я поделилась своими намерениями с Маттией и была удивлена ее искренней радостью. "Мы все этого так ждали, Надорра", с
Зато Тирдал воспринял новость как-то странно.
– Стоит ли торопиться, моя Надорра?
– задумчиво поглядывая, медленно произнес он.
– Ты имеешь что-то против лорда Лиэтты?
– встрепенулась я: чутью Тирдала я доверяла иногда больше, чем своему собственному.
– Нет, Надорра, наследный лорд Лиэтты - славный малый, - рассеянно потирая нос, ответил тибата, - Однако не осложнит ли это наши отношения с Маэдрином?
– С Маэдрином?
– расхохоталась я, - Тирдал, с каких это пор тебя волнует, что скажет Маэдрин?
– Да, Надорра, совсем не волнует, - пробормотал он и поспешил откланяться. Я озадаченно посмотрела ему вслед. Тирдал меня удивил, неожиданно для себя с помолвкой я решила пока повременить.
Жизнь шла своим чередом, день сменялся другим, одна забота уступала следующей. Поэтому когда через дне недели после нашего разговора один из Блистательных передал мне просьбу Тирдала встретиться в Летописной башне, ничего особенного в этом я не усмотрела. У тибаты порой бывали странные предложения, в этот раз они наверняка связаны с витражом Найсала, который я приказала восстановить.
Я спокойно поднялась наверх, в зал с мозаичной картой. За лето пол в верхнем зале башни не только вычистили - карту перебрали по новой, негодное выкинули. Она еще не была закончена, кое-где на полу оставались досадные серые проплешины, но большая часть пола уже сверкала новой мозаикой, густо сдобренной сверкающими драгоценными камнями.
Его я заметила не сразу.
Прислонившись к стене, как раз под изображением Дарнила-морехода, стоял Паллад - чуть сгорбившись, подавши плечи и голову вперед, словно черная хищная птица, высматривающая добычу, он застыл в долгом ожидании.
Стоило мне появиться, его черные глаза встрепенулись, болезненно всматриваясь, настороженно впиваясь в мою фигуру...
О Создатель....
Ноги, мои подкашивающиеся ноги едва устояли на месте, чтобы не броситься к нему, руки сами собой сцепились в несокрушимый замок, чтобы случайно не обвить его шею, губы я с силой прикусила, чтобы болью заглушить нестерпимое желание поцелуя. Ресницы затрепетали, мой взгляд с трудом оторвался от зрелища, которое я гнала от себя все эти долгие одинокие дни и ночи,... а когда я подняла на него глаза, в них не осталось ничего из прежних времен - только лед, сталь, власть и гордость. Я - Надорра Лакита. Не женщина. Не игрушка.
Паллад сразу увидел эту перемену во мне и дразнить иффишей не стал. Быстрым слитным движением он опустился на одно колено, низко склонил голову, одновременно двумя руками протягивая мне свиток, скрепленный огромной печатью. Молча и бесстрастно.
Удивленная, я долго медлила, затем все же подошла и взяла свиток, но еще до того, как сломала печать, Паллад торжественно заговорил:
– Леди Лакита! Народ Ла-Ренейды и ее король смиренно склоняют головы
пред твоим величием и падают ниц в знак раскаяния. Прими щедрые и искренние дары мира.От удивления я раскрыла рот. Я могла ожидать чего угодно, но чтобы Паллад стал послом Ла-Ренейды? Той самой Ла-Ренейды, о которой я не могла даже думать спокойно? С того момента, как захватчики бежали, я знала, что мне все равно придется довершить начатое, покорить народ, поднявший руку на Лакит, ибо оставить все как есть я не могла. Агрессия должна быть наказана, иначе соседи решат, что я слаба, и рано или поздно захотят довершить то, что не удалось Эльясу. Увы, Ла-Ренейда, почти разбитая, убравшаяся восвояси как хорошенько побитая собака, по-прежнему была опасна: раны залижутся, страх со временем исчезнет и останется одна только ненависть и желание отомстить. Я должна была покорить Ла-Ренейду, пока она не опомнилась и снова не пошла на нас войной. Каждый день моего промедления был днем восстановления сил проклятых ренейдов, я это понимала, но Хаос побери, как же мне не хотелось ввязываться в новый военный поход!
И тут приходит посол Ла-Ренейды и предлагает не просто мир равных, но дар мира, а это значит, согласен признать меня своим сюзереном и платить дань. Неслыханно!
Я сорвала печать, развернула свиток и принялась читать. Да, все так и есть. Данник.
– У Ла-Ренейды появился новый кнес?
– рассеянно спросила я, пробегая глазами длинные витиеватые строчки текста. Паллад странно хмыкнул, но не ответил, и тут взгляд мой упал на подпись.
– Ты?! Ты новый король Ла-Ренейды? Но... как?
– У этих варваров интересные законы, моя леди, - мужчина мягко привстал, демонстрируя слаженную работу мышц, гибкий, как кошка, - Власть переходит по праву сильнейшего. Если ты убиваешь кого-то в поединке, тебе достается все его имущество.
– Но... Эльяса...
– Эльясу очень быстро нашлась замена, моя леди. Скажу прямо, убить нового кнеса оказалось не легче, чем Эльяса.
Он медленно приближался, осторожно и мягко, будто танцуя некий неведомый замысловатый танец, замирая от каждого моего хмурого взгляда и явно пользуясь тем, что мысли мои скачут галопом, как стадо испуганных лошадей.
Кнес Ла-Ренейды? Что он задумал? Я чувствовала опасное соседство ренейдов, но с таким королем они стали опаснее вдвойне, нет, втройне. Противостоять Палладу будет потруднее, чем сражаться с Эльясом, я знала это, ибо Паллад знал то, чего не мог понять Эльяс - меня. Он умен, решителен, силен, но главное - изучил меня так, как никто другой, знал мои слабости, мог мною манипулировать, как никто другой. Так враг он или друг? В обещание мира и дани я не верила, это его уловка, да, это просто его уловка. Так что же он задумал? И что делать мне?
Месяцы разлуки научили меня выдержке.
Когда я подняла глаза, он стоял совсем рядом, непростительно близко. Я и не заметила, как он подошел, но теперь нас разделяло расстояние не больше локтя. Я чувствовала его запах, такой знакомый и будоражащий, я могла коснуться его кожи, теплой и упругой. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сделать этого. Или не отшатнуться.
– Итак, король Ла-Ренейды, мой данник, что ты мне предлагаешь?
– голос мой холоден, тон бесстрастен, голова гордо запрокинута назад, рука сжимает свиток. Пусть знает, что я готова бороться. Пусть знает, что я заставлю его исполнить каждую букву этого договора. Пусть запомнит - Надорра умеет забыть личное, если того требуют интересы ее страны.