Последний ключ
Шрифт:
Не успел Лакит оправиться от войны, как Маэдрин поспешил прислать юной Надорре и народу Лакита свои поздравления и наилучшие пожелания. Помня о приеме, произошедшем не далее как пару месяцев назад, я хотела заглянуть в глаза послу, столь любезно торговавшемуся когда-то с Эльясом Ренейдским, однако король Катуар дураком не был и счел за благо сменить посла: перед моим взором предстал ослепительный красавец-лорд из дома Вортура, владеющего богатой и влиятельной Пиетаттой. Столь высокое представительство вызвало не только у меня сильные подозрения. Через час, продравшись сквозь словеса дипломатической шелухи, посол намекнул на желание Маэдрина породниться с Лакитом. И даже больше: Катуар намерен был женить собственного второго
Требовала забот и армия. Войной ее хорошенько потрепало и проредило, но зато она приобрела бесценный опыт побед и поражений, а это самое главное. Теперь оставалось найти тех, о ком раньше армия Лакита и помыслить не могла - толасков. Да, без них теперь было никуда, вот только где их искать?
И наконец маги. Об этом тоже стоило подумать. И я прилежно пыталась делать это с того самого момента, как рухнула магическая граница. Теперь Лакит беззащитен, изнутри и снаружи. Теперь любой маг может решить, что для него нет здесь преград, ибо нет тех, кто способен его остановить. И разве это не правда? Или все же неправда? Был Ипарт с десятком своих людей, прочно обосновавшихся в Шелвахаре и уходить, судя по всему, не собиравшихся. Что их держало? Разве преданность Лакиту или мне? Ипарт выказывал мне должное почтение и уважение, умело льстил и заигрывал, но разве этого достаточно, чтобы удержать в случае чего магов в рамках дозволенного?
Был еще Паллад. Днями он пропадал среди Блистательных, уча и учась фехтованию, или просиживал в Летописной башне, на пару с Хубой ворочая бумажки и манускрипты... Паллад был моей личной защитой. Моей. И только моей. Я ревниво не хотела делить его даже с Лакитом. Я не просила его о помощи, а он никогда не вмешивался в мои дела. Впрочем, я отдала бы все, захоти он... Но он не хотел. Он предпочитал рыться в древних балладах и писаниях, охотиться в угодьях Соколиных, практиковаться с мечом и пращей, сидеть у постели Лиона, так и не пришедшего в себя. Я не допытывалась о том, чем он был занят весь день, мне довольно было услышать, как тихо щелкает щеколда потайного хода и он мягким звериным шагом входит в темную спальню, принося с собой запах вольного ветра и снежных гор. И тогда все проблемы становились мелкими и незначительными...
Мы нечасто виделись днем, а если и виделись - встречи были сдержанными и до тошноты церемонными. Иногда мы спускались к Холхаре. Теперь, месяц спустя, я научилась чувствовать ее на расстоянии. Почему этого не было раньше? Или было, но я не прислушивалась к этому странному ощущению? Память крови, говорил Паллад, в тебе просыпается память крови. Возможно, что-то и вправду было - странные мимолетные сны о неведомых странах и нездешних созданиях были тому подтверждением. Однако кроме смутных видений, ничто больше не тревожило меня: никто не врывался через Врата, никто не пытался через них пройти. У хранителя, как оказалось, забот было немного. После сражения с Существом - я все еще звала его этим именем, хотя после рассказа Найсала Рубейт Се'заан потерял в моих глазах часть своей таинственности и зловещей мрачности - мне стоило немалых трудов возвращаться туда, однако с каждым разом видение истинного тела Рубейт Се'заана, изогнутого дугой, становилось все призрачнее и нереальнее, а речи безумного Найсала - все тише и спокойнее. Пока не перестали беспокоить меня совсем.
Путь к Холхаре и вправду был закрыт для всех, кроме меня. Паллад как-то раз попытался пройти, не держа меня за руку... Затем долго сидел, уставившись в одну точку или удивленно мотая головой. Слухи о безумстве тех, кто без знания пути отправился в подземелья под Шелом, оказались правдой. Безумство Палладу
за несколько минут странного воздействия защитных сил Холхары не грозило, но заставило отнестись к предупреждению куда более серьезно. После этого мы не раз пытались понять, как удалось Блистательным попасть в зал, где шел ритуал? Возможно, есть какая-то лазейка, о которой мы не подозреваем? И которая может оказаться той прорехой, в которую упадет небо?Паллад интересовался Холхарой, раз за разом спускаясь вниз, изучая надписи на стенах, которые мы в первый раз даже не заметили, знаки и фигуры на полу, но не прося меня ее открыть, однако вскоре я стала замечать, что он совсем перестал говорить о магии, обходя стороной в разговорах все, с ней связанное. Словно магия была темой запретной.
От любви я явно поглупела и ослепла и ничего не желала замечать, и лишь когда Паллад отказался встречаться с посланцами Шолха, я заподозрила неладное.
Ипарт и десяток Писцов, пришедших с ним, в Шеле были частыми гостями, а вот с послами Братства Шолха дела я пока не имела. И ждала этой встречи с нетерпением. В тот раз я отступила от наших с Палладом негласных правил, мне нужен был Паллад на этой встрече, мне нужно было его непредвзятое или, наоборот, пристрастное мнение, мне нужны были его ум и знание своих собратьев.
– Нет, - категорично ответил он, - Ты и сама прекрасно справишься.
– Нет?
– вспылила я, - И это твой ответ? Да, магически воздействовать на меня им не удастся, но разве в этом дело? Они будут рваться в Холхару, они же не знают, что это всего лишь Врата, а не источник магической силы. Они должны знать, что Холхара защищена. Что ее защитник - ты, сильный и могучий маг...
– Именно, - резко оборвал меня Паллад, - Сильный и могучий?
Смех был горьким и злым и я недоуменно отпрянула.
– Общение с тобой не проходит для меня даром, Оливия, - он осторожно взял пальцами мой подбородок, притянул к себе и легонько поцеловал в губы, - Для тебя лучше, если меня вообще не будут видеть.
В тот вечер он уехал и несколько ночей моя постель была пуста. Тогда страх впервые поселился в моем сердце, но я гнала его, убеждая себя в том, что мы вдвоем со всем справимся и все будет хорошо...
И все-таки это случилось.
Паллад приходил и уходил, исчезал иногда на пару дней, потом и на недели, возвращаясь хмурым и усталым. Он жил какой-то своей жизнью, о которой не говорил, а на расспросы мои устало отмалчивался и печально улыбался. Он стал рассеянным и далеким.
И ласки, которые он дарил ночью, были слишком щемяще нежными, такими... Нет, если я не скажу "прощальными", этого ведь не случится?
Но это случилось.
– Я должен уйти, - хрипло сказал он однажды утром, пряча глаза.
– Останься, - тихо попросила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не звучал жалобно и тоскливо.
– Не могу, Надорра.
Я рассерженно фыркнула:
– То, что я Надорра, ты знал с самого начала.
– Знал, - без колебаний согласился он и тут же невесело покачал головой, - Но и не знал. Мне нечего предложить тебе, Оливия. Я не знатен и не богат, все мои умения - магический Дар, который рядом с тобой исчезает. И мое прошлое не даст мне забыть, кем я был и кем остался.
– Ты тот, кто спас Лакит. Ты уже другой.
– Брось, - скривился он, - Тебе нужен герой, честный, открытый малый, красавец вроде Лиона, веселый и светлый, которого любят, а не которому вслед украдкой бросают камни.
– Ты путаешь меня и Лакит.
Паллад болезненно ухмыльнулся.
– А есть разница?
Я приподнялась на локте, шелковые простыни соскользнули вниз и я судорожно схватилась за них. Как удержала бы и его, если бы могла...
Он молчал, далекий и отстраненный.
– Поступай, как знаешь, - улыбнулась я и спряталась за опущенными ресницами. Слезы наконец переполнили глаза и медленно потекли по щекам.