После Исхода
Шрифт:
Пираты замерли полукругом перед пультом связи. Подрыв шашки гарантированно разрушит треть шпангоута правого борта транспортника. Удастся ли уцелеть до того момента, когда «Корсар» сможет подойти, спустить шлюпку и забрать абордажников… Вопросами величины шансов не стоило задаваться для сохранения оставшихся капель воли.
Более мерзкого места для принятия важных решений, чем трюм мясовоза — за полжизни не сыскать.
— Дай мне, командир… — Риккол оттолкнул Теда плечом от пульта и, не дожидаясь реакции Бена, тисканул клавишу вызова. — Мостик! Прием…
— Да-да… у вас нашлось что-то новенькое?.. — Живо откликнулся капитан свинарника. Лицо его, однако, выдавало эмоции человека не определившегося — хочется ли ему общаться дальше, или уже нет. — Не отнимайте
Рикколу было все равно. Тело подчинялось какому-то двигательному центру мозга. Тот, в свою очередь — какому-то логистическому. Но меня в этом всем нет. Ни желания, ни мотивов, ни надежд, ни боли, ни радости. Только пустота, сожравшая личность, небытие, растворившее душу, и вполне понятные действия, производимые просто так, из чистой фрустрации.
— Капитан, давай я тебе обрисую ситуацию, а ты сам подумаешь, как поступить правильно… — Слова выговаривались автоматически, смрад атмосферы через открытое для разговора забрало отошел на сто двадцать пятый план, голос был хриплым и пустым. — Кислорода у нас на пять минут. Выхода у нас нет, раз подыхать — значит подыхать будем в полный рост. Я понимаю, что тебе это все похеру. Просто попробуй подумать, как профессионал. С одной стороны — кранты кораблю, грузу, команде и тебе самому. Не смотря на то, что тебя это все не ипет… — Рикк говорил ровно и совершенно безучастно. Наверное, именно эта мертвая безучастность и побудила одурманенного кэпа внимать лейтенанту, словно узнав своего. Кэп порывался несколько раз вставить, что, де, можете не напрягаться приводить доводы — меня они совершенно не интересуют, но каждый раз Сторр опережал его, капитан соглашался, кивал, и продолжал внимательно слушать. — Просто оцените этот факт по-деловому, по-капитански. Со всех сторон — один пассив. Хоть и никакой разницы нет. Другой вариант — вы открываете шлюз и пропускаете нас через судно до рубки. Оттуда, через посадочный трап мы выходим на шлюпочный бот. И остаемся добрыми приятелями. Понимаю, что вам неважно… При втором варианте — сплошной актив. Корабль цел, груз цел, команда цела. Я гарантирую — мы ничего не повредим, ничего с собой не возьмем. Думайте капитан… — Сторр сдернул с пояса Одноглазого Теда прямоугольный брусок взрывчатки и демонстративно дернул шнурок пусковой катушки. — Таймер на десяти минутах. Я жду вашего решения капитан. И поверьте… мне все гораздо более безразлично, чем вам и даже больше, чем вы можете себе представить.
Худой наркоман по ту сторону экрана уперся в лицо Рикка немигающими маслинами. Он плавно наклонялся, будто постепенно сползал с кресла и собирался вот-вот взлететь под потолок.
В рубке нет гравитации. Эфокардоброинал. Лишь его действие несказанно усиливается в невесомости. Ребята гравитационные модули отключают и тащатся… Адская смесь. Подавляет любые переживания. Его прописывают в микроскопических дозах, чтобы люди не сходили с ума при долгом пребывании в неменяющихся обстоятельствах. А уж какими дозами люди его употребляют — ведомо исключительно им самим.
— Как интересно вы все говорите. Как же я могу принять решение, если ваши критерии не имеют для меня никакого веса… — Кэп столь нудно выговаривал эту фразу, что у Бена натурально свело рот судорогой, как от скрипящего пенопласта. — Ладно, неинтересно. У вас все? До связи…
Внеземной кэп отключился.
Одноглазый Тед истерично мотылял головой и крутил пальцем у виска:
— Сторр, ты идиот. Нафига ты шнур-то дергал — она же через десять минут взорвется… Бенни, ты понял, да… Слушай, пристрели этого лейтенантского, или дай мне… не, ты слышишь, а… или я сам его щаз попишу…
— Ша! — Бен гаркнул неожиданно громко и пару человек из полукруга присели. — А-а-атставить!..
Шлюз зашипел нагнетаемой воздушной завесой, створки его расцепились и медленно поползли в разные стороны, освещая кучку абордажников всполохами мигающей оранжевой зебры вдоль кромки раздвигающихся панелей.
Кэп решил, что раз ему все равно — так почему бы и не открыть.
Забег вдоль корабля можно смело ставить
в ряд с родесскими гонками. Рикк бежал пятиметровыми скачками по осевой балконаде, старательно огибал все углы, выступы и ступени, чтобы не размозжить взрывчатую шашку в вытянутых руках. Он машинально бросал взгляды по сторонам и зачем-то запоминал расположение отсеков гигатоннажника. Громадные площади корабля были пусты, лишь кое-где можно было заметить желтый комбинезон или два, да и то — преимущественно в лежачем положении.Вряд ли кто-то есть у охранных турелей. Здесь — вневременье и беспространство. И, кажется Бен был прав — пожизненные.
Док капитанского мостика зиял открытым входом, гравитация была активирована, кэп развалился в барской позе перед пультом и указывал на приветливо распахнутый траповый шлюз, используемый обычно для восхода командного состава на корабль.
Сторр метнул шашку в узкий лаз, дерганул рычаг блокировки люка и, тяжело дыша, сел на пол, чтобы хоть как-то свести воедино круги перед глазами. Мутные слизняки скатывались по скафандру на пол и собирались в дрожащий студень, медленно разливающийся удушливым пятном.
Не успела струя сжатого воздуха шлюзовой продувки отнести брусок на сотню метров от судна, как он разорвался ослепительной вспышкой и густое облако изоплазмы взросло мгновенным шаром, стремительно расширяющимся и набирающим прозрачность.
Минуты через две неспешным шагом на мостик вплыл Бен со свитой. Он огляделся, по-хозяйски уселся в пустующее кресло второго пилота, закинул ногу на ногу и поднял забрало визира.
— Связь давай… — Он поднял палец и многозначительно взглянул на растворившегося в отрешенности капитана. — Не боись, кэп. Пиратское слово — закон. Ниче не тронем…Счас шлюпочку организуем и — восвояси…
— Да пожалуйста-пожалуйста… — Желтяк закатил глаза. Перло его явно не по-детски. — А нет — так оставайтесь… только нудно здесь…
Бен хмыкнул.
Одноглазый Тед нарезал круги перед панорамным смотровым иллюминатором и никак не мог угомониться — чо за толерантности, в кабине-то и сейфик имеется… чо за игры в благородство…
Рикк закрыл глаза и отключил микрофон внешних шумов. Он не хотел больше видеть ни Рыжего, беззвучно шевелившего губами в неспешной беседе со штурманом «Корсара», ни злобных взглядов старшего вскройщика, ни улыбки кэпа, утонувшего в самозабытье, ни звездной диорамы в квадрате смотровой витрины.
В голове не было ни единой мысли. Только желание. И самое неприятное — не различимо какое именно.
Умереть?..
Шлюпбот притащился только через тридцать минут.
Ну, и как теперь прикажете воспринимать происходящее? Настоящее всегда есть следствие прошлого и предпосылка к будущему. Сложная поступательная зависимость. От альфы к омеге и далее, к суперальфе и в сторону суперомеги.
Терон вытер рукавом вспотевший лоб и вздохнул. Ситимобиль несся по живописнейшей набережной, пряный закат догорал последними крохами и чуть румянил грани изящных мегабилдов, небоскребов, лакированных башен и разнообразных мерцающих куполов гигаполиса. Наверное, сложно найти более умопомрачительное в своей красоте зрелище, чем земной город. Идеальная дорога прямейшей стрелой устремлялась вдоль океанского прибоя, неистово бросавшего сказочно восхитительные десятиметровые волны о силовую подушку, которая защищала автостраду. Поле было настроено таким образом, что пальцы шторма не расшибались о плоскую невидимую преграду, а постепенно теряли скорость и хрустальным водопадом сеяли искристое семя на белейший песок пляжа.
Человеческий улей взбудоражился наступающей ночью. В центре разрешено только наземное движение и величественный гигантизм строений не заслонялся паутиной коридоров движения гравикаров. Они выстраивали переплетения вдали, образовывая неровный колодец, с яркой сердцевиной, разбавленной только стеблями домов.
Лазерная реклама не оставила без внимания ни малейшего пятачка площади. Вся поверхность городского центра, равно как и приземное пространство — походили на единый информационный экран, расплавленный и плотно натянутый на урбанистический ландшафт.