Чтение онлайн

– Там никого нет! – внезапно взревел у него над ухом Дэнбар.

– Ты о чем? – ощутив сердечный сбой и слабость в ногах, заорал Йоссариан, с ужасом глядя на искорки бесноватого страха в безумно остекленевших глазах Дэнбара. – У тебя что – не все дома? Как это так – никого нет?

– Его украли! – рявкнул Дэнбар. – Он внутри полый, вроде шоколадного солдатика. Его вынули и принесли сюда только гипсовую оболочку.

– Да зачем бы им это делать?

– А зачем они выделывают все свои штучки?

– Ложитесь на свои койки, – упрашивала Дэнбара с Йоссарианом мисс Даккит и обессиленно пихала Йоссариана в грудь. – Ну пожалуйста, ложитесь!

– Ты спятил! – злобно крикнул Дэнбару Йоссариан. – Кто тебе сказал,

что он полый?

– А кто его видел? – глумливо отпарировал Дэнбар.

– Ты ведь его видела? – с надеждой спросил у мисс Даккит Йоссариан. – Скажи Дэнбару, что он там есть!

– Там лейтенант Шмулкер, – сказала мисс Даккит. – У него обожжена вся кожа.

– А сама-то она его видела?

– Ты ведь его видела?

– Его видел врач, который оказывал ему первую помощь.

– Ну и где он, этот врач? Можете вы его привести?

– Так он же не из нашего госпиталя! – внезапно встревожившись, воскликнула мисс Даккит. – Пациента обработали в полевом лазарете.

– Вот видишь! – вскрикнула мисс Крэймер. – Там наверняка никого нет!

– Там никого нет! – возопил, притопывая ногами, Обжора Джо.

Оттолкнув его, Дэнбар вспрыгнул на койку и прижал свой остекленело блестящий глаз к темному зеву в белой голове у гипсового кокона. Он все еще топырился на четвереньках, пытаясь что-нибудь разглядеть в непроглядно черной дыре, под которой предполагался рот, когда объединенный отряд врачей и военных полицейских вбежал в палату, так что Йоссариан с их помощью оттащил наконец Дэнбара от койки солдата в белом. У врачей болтались на поясах пистолетные кобуры. Военные полицейские с карабинами в руках расчистили прикладами узкий проход между нечленораздельно гомонящими пациентами, санитары подкатили к солдату в белом каталку, сноровисто погрузили на нее неподвижный белый кокон со всем его снаряжением и быстро увезли – операция была проведена в течение нескольких секунд. Врачи и военные полицейские вышли вслед за санитарами из палаты, наскоро уведомив обомлевших пациентов, что все в порядке.

Мисс Даккит украдкой дернула Йоссариана за руку и коротко шепнула ему, что хочет встретиться с ним в кладовой неподалеку от их палаты. Йоссариан очень обрадовался. Он решил, что ей понадобилось любовное утешение, и не стал терять времени, закрыв за собой дверь кладовой, но мисс Даккит сурово оттолкнула его, и ему пришлось умерить свой пыл. У нее были чрезвычайные вести про Дэнбара.

– Его собираются исчезнуть, – прошептала мисс Даккит.

– Ис… чего? – удивленно глядя на нее, спросил Йоссариан и тревожно хихикнул. – Что это, по-твоему, значит?

– Понятия не имею. Я ведь просто подслушала их разговор.

– Чей разговор?

– Понятия не имею. Я же их не видела. Просто подслушала у двери, как они говорили, что Дэнбара надо исчезнуть.

– За что?

– Понятия не имею.

– Это же бессмыслица! Так и сказать-то нельзя. Ну как, объясни ты мне, пожалуйста, можно кого-нибудь исчезнуть?

– Понятия не имею.

– Ничего себе спасительница, – язвительно пробормотал Йоссариан.

– И не стыдно тебе насмешничать? – прошептала, всхлипнув, мисс Даккит. – Я же хочу помочь! Разве это моя вина, что они решили его исчезнуть? Я даже не имела права передавать тебе их разговор.

– Прости меня, – покаянно шепнул Йоссариан. Он нежно ее обнял, уважительно поцеловал в щеку и помчался предупреждать Дэнбара. Но разыскать его не смог.

Первый раз в жизни Йоссариан возносил молитву. Он встал на колени и молил Нетли выбросить из головы мысль о дополнительных боевых вылетах, когда тот выполнил семидесятиразовую кошкартскую норму и, не посоветовавшись с Йоссарианом, попросился на должность Белого Овсюга, который умер-таки в госпитале от воспаления легких. Но мольба

Йоссариана была гласом вопиющего в пустыне.

– У меня… н-нет… д-д-другого выхода, – с кривой улыбкой признался, запинаясь, Нетли. – Если я откажусь летать, они отправят меня в Штаты.

– Ну и что?

– Я не хочу возвращаться без нее домой.

– Она так много для тебя значит?

– Мне ведь потом едва ли удастся ее найти, – удрученно кивнув, сказал Нетли.

– Да летать-то тебе зачем? – с тревожной мольбой воскликнул Йоссариан. – Норму ты выполнил, а летная надбавка к жалованью тебе не нужна. Попросись на должность Белого Овсюга – терпел же он капитана Гнуса, вытерпишь как-нибудь и ты.

– Не назначат меня в разведотдел, – покачав головой и застенчиво краснея за свое грустное смирение, сказал Нетли. – Я уже разговаривал с подполковником Корном, и он прямо объявил мне, что, если я откажусь летать, меня отправят домой.

– Подонки, – злобно выругавшись, проворчал Йоссариан.

– Да ничего, я думаю, со мной не случится. За семьдесят вылетов меня ведь не угробили, не угробят, будем надеяться, и за несколько дополнительных.

– Ну так подожди по крайней мере, пока я кое с кем потолкую, – заключил их разговор Йоссариан и отправился за помощью к Мило Миндербиндеру, который немедленно отправился после этого к полковнику Кошкарту с просьбой помочь ему принимать участие в боевых вылетах.

Слава Мило Миндербиндера постоянно ширилась, углублялась и крепла. Он бестрепетно стремился навстречу опасностям – бесстрашно шел, можно сказать, в каждом бою на таран, – продавая Германии горючее и подшипники, чтобы получать хорошие барыши и уравновешивать силы противоборствующих сторон. Его хладнокровие под огнем обвинений было абсолютно непробиваемым и воистину безграничным. Самоотверженно выполняя свой долг, он так взвинтил цены в столовых, что солдаты и офицеры отдавали ему для поддержания жизни все свое жалованье. Правда, пользуясь правом свободного выбора – Мило Миндербиндер неустанно и громогласно выступал против принуждения, – они могли свободно предпочесть голодную смерть. Когда волна их сопротивления грозила смести его с лица земли, он беззаветно защищался, не жалея ни репутации, ни сил, под прикрытием дальнобойного закона о предложении и спросе. А если силы для наступления и позиционной обороны у него истощались, он отступал к своей абсолютно неприступной твердыне исторического права запрашивать с людей столько, сколько они могут, по его расчетам, дать, чтобы выжить.

Однажды он был пойман с поличным на грабеже соотечественников, и в результате его акции вознеслись на недосягаемую высоту. Он доказал бесценную верность своему слову, когда тощий, как скелет, майор из Миннесоты скорчил мятежную гримасу и потребовал свою долю, обеспеченную, по утверждению Мило Миндербиндера, каждому члену синдиката. Мило принял вызов с праведным презрением и, написав на первом подвернувшемся ему под руку клочке бумаги слово ДОЛЯ, вручил эту долю мятежному угрюмцу, чем заслужил изумленное восхищение почти у всех соперников, соратников, завистников, защитников и просто знакомых. Он был в зените славы, и полковник Кошкарт, знавший список его боевых достижений как никто, почти испуганно взирал на прославленного воителя, когда тот явился в штаб полка с почтительной просьбой о еще одном – а на самом-то деле даже вовсе и не одном – опасном задании.

– Ты хочешь, чтоб тебя назначали в боевые вылеты? – задохнувшись от удивления, спросил его полковник Кошкарт. – Да зачем?

– Я хочу честно выполнять свой воинский долг, сэр, – опустив со сдержанным смирением голову, ответствовал Мило Миндербиндер.

– Послушай, Мило, ты же и так блестяще выполняешь свой долг, – сказал полковник Кошкарт и раскатисто, весело расхохотался. – По-моему, никто въедливей тебя не заботится о личном составе полка. Вспомни хотя бы свой хлопок в шоколаде!