Полукровка
Шрифт:
– В любом случае ты ошибаешься, – заговорил наконец Кучкович. – Тебе нужно от нас многое. Мы могли бы помочь тебе раскрыть свои возможности в полную силу. И мы защитили бы тебя от тех, кто хочет тобой воспользоваться.
– Чтобы воспользоваться мной?
Володя почувствовал вдруг смертельную усталость. Уж лучше бы этот паразит в пиджаке убил его сейчас. Быстрая смерть или долгая не доставила бы больших мучений, чем очередная ложь, красивые слова, угрозы.
– Мы имеем на это право, – сухо ответил магистр.
– На каком же основании?
– По праву создателя, – Кучкович
– Так чем же вы лучше их? – голос снова осип, хотя никаких заклинаний на Володю больше не накладывали.
– Они играют в кукловодов. Пытаются манипулировать тобой, другими. Мы не пытаемся, мы манипулируем твоими кукловодами.
– А вами кто манипулирует? – полюбопытствовал Володя.
Магистр вздрогнул. Не то Володя задел за живое, не то ему была неприятна даже сама мысль о том, что орденом и им самим может кто-то вертеть, как игрушкой.
– Никто, – глухо произнес он.
И сказано это было так, что Володя не смог решить, верить магу или нет.
– Представь себе, – продолжил между тем обладатель спортивного пиджака, – что ты долго выслушивал нравоучения от Мальвины, пытался спорить с ней, а потом к тебе пришел и предложил дружбу Карабас. Для них ты – средство, хоть они и слабее тебя. Чтобы нивелировать это, твой отец и не рассказывал тебе ничего. Я сильнее их, и я предлагаю тебе общаться на равных.
– Тогда для начала, чтобы общаться на равных, принесите мне кофе и снимите с меня эту дрянь, которая мешает шевелиться. А то я чувствую себя несколько скованно.
Магистр поколебался, на лице его промелькнуло сомнение.
– Хорошо, – поддался он. – Но учти, если ты попытаешься поднять на меня руку или сбежать, я ударю. Не смертельно, но больно. И очень больно, это я могу.
– Угроза? – полюбопытствовал Володя.
– Нет. Просто хочу, чтобы ты понял: или мы отсюда выйдем друзьями, или ты не выйдешь вовсе.
Он подошел ближе и положил Володе руки на виски. Большие пальцы легли на лоб и принялись хаотично выписывать какие-то знаки. Голова стала нагреваться, словно ее сунули в микроволновку. Казалось, сейчас внутри что-то вскипит и рванет наружу, ломая череп на мелкие осколки.
Перед глазами поплыли мутные пятна, в которых Володя готов был уже снова увидеть сон про мертвого Сталина, или папу магистра, выжившего после зачисток против «Тетраграмматона», или, на худой конец, Троцкого с ледорубом в затылке. Но ничего такого он не увидел.
Муть загустела, к горлу подступила тошнота. Когда казалось, что вот сейчас уже вывернет наизнанку, неожиданно стало легче. Где-то на краю слуха бубнил что-то гортанно-монотонное магистр. Словно нараспев читал стихи, сотканные из слов, не имеющих смысла. Судя по всему, говорил он уже давно. Звук интонационно пошел вверх и резко скатился
вниз, сошел на нет.Тошнота и черная пелена перед глазами уходили с такой скоростью, что через минуту от них не осталось и воспоминания. Хотя двигаться Володя все еще не мог, но ощущения были такими, словно в затекшие члены устремилась бурными потоками кровь.
– Посиди, – велел магистр. – Минут пятнадцать, и все пройдет.
Володя не ответил. Обладатель спортивного пиджака покинул комнату. Соблазн встать и уйти был велик, но руки и ноги на попытки пошевелить ими лишь конвульсивно подергивались.
Магистр вернулся через минуту с чашкой кофе, поставил фаянсовый «наперсток» на подлокотник кресла перед Володей и снова уселся на край стола.
– Я же говорил, что буду предельно откровенен. И что мы на равных. Надеюсь, жест доброй воли окончательно убедил тебя в серьезности моих намерений и хорошем расположении. Еще раз предлагаю знания, поддержку и защиту в обмен на содействие ордену.
– Что нужно ордену? – в лоб спросил Володя
Он хотел взять чашку, но рука тряслась, словно в лихорадке.
– Если ты в курсе, что такое орден, то должен знать и о том, что ему нужно, – магистр с интересом наблюдал за телодвижениями Володи. – Как я уже говорил, мы хотим восстановить справедливость.
– Иными словами, вам нужны ключевые источники Москвы и Питера?
– Только Москвы. На город на Неве положили глаз те, кто вел орден в начале прошлого столетия. Это была ошибка. «Тетраграмматон» тогда совершил много глупостей, и они чуть не привели к краху. Мы не хотим их повторять. Нам нужно только то, что по праву было нашим. Источники старой Москвы и то, что мы называли Регистром. Книга уникальных заклинаний и магических формул, которые веками собирали магистры ордена, маги четырех сфер. Это знание было утеряно.
– А я при чем?
Володя невероятным усилием унял дрожь в руке и взял наконец чашку.
– Твой потенциал мага вместе с твоим даром могли бы помочь восстановить Регистр. Или найти его.
– Дар предвидения, насколько я знаю, не поддается контролю, – Володя пригубил кофе и понял, почему магистр мочил в нем губы. Напиток был удивительно ароматен и невероятно крепок. Его нельзя было пить, только смаковать.
– Это не аксиома, а такая же гипотеза, как и все, что касается провидцев. Во-первых, если что-то ни у кого пока не получилось, это не значит, что оно невозможно. Во-вторых, я не встречал еще ни одного провидца, который являлся бы еще и сильным магом, хотя, говорят, в прошлом такие были. В-третьих, случайности тоже подойдут. Как минимум одну мы уже зафиксировали.
– О чем вы? – сыграл в непонимание Володя.
Магистр слез с края стола и нарисовал пальцем в воздухе символ. Знак был искажен, да и читать писанное по воздуху было неудобно, но картинка вышла узнаваемой.
– Это ведь так ты сбежал от рыжей сучки?
Володя кивнул. Дальний потомок Кучко все понял верно и знал о заклинании Аристотеля. Но он сказал, что они зафиксировали одну случайность. Значит, о заклинании французского сатра, которым он уделал мать, они не знают.
Магистр снова уселся на край журнального столика.