Чтение онлайн

Она изогнулась, в надежде, что он раскроется от такого удара, но он не раскрылся. Горм держал этот чудовищный клинок так же аккуратно, как, наверное, ее мать держала иголку. Ни ярости, ни безумия, все под контролем. Его глаза оставались спокойными. Дверь его щита ничуть не приоткрылась.

Она решила, что этот первый обмен затянулся, и отскочила назад в свободное место, чтобы подождать очередного шанса. Подождать, пока он откроется сильнее.

Медленно, тщательно, Ломатель Мечей сделал один шаг к центру квадрата, ставя на дерн свой огромный левый сапог.

— Да! — прошипел Ральф, когда

Колючка нырнула, начиная шквал ударов. — Да! — Клинки загрохотали, оставив шрамы на щите Горма, и Бренд сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Он задохнулся, когда Колючка прокатилась под сияющей аркой меча Горма, поднялась, рыча, чтобы ударить по его щиту, презрительно отбила сильнейший укол и отскочила назад из пределов его досягаемости, используя всю ширину квадрата. Она начала атаку пьяной танцующей походкой, оружие качалось, как делала Скифр, и Горм изучал ее поверх кромки своего щита, пытаясь отыскать систему в хаосе.

— Он осторожен, — прошипела королева Лаитлин.

— На нем нет доспехов его пророчества, — пробормотал Отец Ярви. — Он ее боится.

Король Ванстерланда сделал еще один медленный шаг, снова втыкая сапог в землю, словно закладывал краеугольный камень зала героев. Он был самим спокойствием, а Колючка была самим движением.

— Как Мать Море против Отца Земли, — прошелестел Ральф.

— Мать Море всегда побеждает в битве, — сказала Лаитлин.

— Если у нее есть время, — сказал Отец Ярви.

Бренд поморщился, не в силах смотреть, не в силах отвернуться.

— Мать Война, пусть она выживет…

Щит Горма бы тверд, как ворота цитадели. Колючка не смогла бы пробить его, даже будь у нее таран и двадцать сильных мужиков. И идти вокруг вряд ли будет легче. Она никогда не видела, чтобы щит держали так умно. Он быстро двигал им, и еще быстрее двигался за ним, но он держал его высоко. С каждым шагом, что он делал, его огромный левый сапог высовывался слишком далеко вперед, и под нижней кромкой показывалось неблагоразумно большая часть ноги. Каждый раз, как она это видела, это все больше казалось ей слабостью.

Заманчиво. Так заманчиво.

Быть может, слишком заманчиво?

Лишь глупец будет думать, что у такого прославленного воина не будет никаких уловок, а Колючка не была дурой. Будь быстрее, жестче, умнее, как всегда говорила Скифр. У нее были свои уловки.

Она скосила глаза на этот сапог, облизнула губы, словно смотрела, как приносят мясо, достаточно долго, чтобы убедиться, что он видел, как она смотрит, а потом двинулась. Его меч вылетел, но она была готова, скользнула вокруг него, топор Скифр хлестнул вдоль, но на высоте плеча, а не внизу, где он его ожидал. Она увидела, как расширились его глаза. Он качнулся назад, дергая щит вверх, отбил топор кромкой, но зазубренный клинок все равно ударился в его плечо, и кольца кольчуги полетели, как пыль от выбиваемого ковра.

Она ожидала, что он отпрянет назад, может даже упадет, но он смахнул ее топор, словно это было грубое слово, и надавил вперед, слишком близко для своего меча, или ее. Кромка его щита попала ей в рот, она споткнулась и зашаталась. Ни боли, ни сомнений, ни головокружения. Потрясение от удара лишь сделало ее сильнее. Она услышала рык Горма, увидела, как Мать Солнце отразилась на стали и отшатнулась назад, а его клинок просвистел мимо.

Этот обмен она тоже сочла слишком затянувшимся,

но теперь они оба были задеты.

Кровь на его кольчуге. Кровь на кромке его щита. Кровь на ее топоре. Кровь у нее во рту. Она сжала зубы, глядя на него, издала воинственный рык и сплюнула красным на траву между ними.

Вид крови внезапно вернул собравшихся воинов к жизни, как свору собак, и шум стал таким оглушительным, что громче не было бы, даже если б шла битва.

С гребня напротив ванстеры визжали молитвы и кричали проклятия, с гребня позади гетландцы орали что-то бесполезно-подбадривающее, давали бесцельные советы. Они стучали топорами по щитам, мечами по шлемам, и создавали грохот настолько страстный и яростный, что он мог бы разбудить мертвецов в курганах, мог бы пробудить богов от их дремы.

Больше всего на свете люди любят смотреть, как другие люди встречают Смерть. Это напоминает им, что они еще живы.

На той стороне квадрата, среди рычащих, выкрикивающих ванстеров, Бренд видел Мать Исриун, багровую от ярости. И Мать Скаер рядом с ней, которая смотрела на состязание, спокойно прищурив глаза.

Горм широко взмахнул сверху, и Колючка отпрянула, его меч промахнулся мимо нее на ширину ладони, и разрезал громадную рану в земле, фонтан травы и почвы взметнулся вверх. Бренд укусил себя за палец, болезненно сильно. Если всего лишь один такой удар попадет по ней, то тяжелая сталь сможет разрезать ее ровно напополам. Казалось, что уже прошел целый день с тех пор, как началось сражение, а он за все это время еще ни разу не вздохнул.

— Мать война, пусть она выживет…

Колючка с важным видом шла по квадрату. Это была ее трава. Она владела ей. Королева грязи. Она едва слышала кричащих воинов наверху, едва видела Лаитлин, или Исриун, или Ярви, или даже Бренда. Мир сжался до нее и Ломателя Мечей, и до нескольких коротких шагов короткой травы между ними, и ей начинало нравиться то, что она видела.

Горм дышал тяжело, пот лил по его наморщенному лбу. Все это снаряжение было тяжелым, но она и не надеялась, что это случится так быстро. Его щит начал провисать. Она едва не рассмеялась. Она могла заниматься этим часами. Она занималась этим часами, днями, неделями, на пути по Священной и Запретной и обратно.

Она бросилась вперед, высоко нацеливая свой меч. Слишком высоко, так что он смог бы нырнуть под ним. Он и нырнул, но в точности как она и планировала, его щит наклонился вперед. Было легко шагнуть вокруг, подцепить верхнюю кромку бородкой топора Скифр, помеченной буквами на пяти языках. Она собиралась потащить его вниз, оставить его открытым, может быть даже вырвать его из его руки, но недооценила его. Он взревел, рванул щит вверх, вырвав топор из ее руки и отправив его крутиться высоко в воздухе.

Впрочем, от этого его тело на миг осталось незащищенным, и Колючка никогда не была из тех, кто медлит. Ее меч прошипел под его щитом и ударил его в бок. Достаточно сильно, чтобы немного согнуть его, чтобы заставить споткнуться. Достаточно сильно, чтобы пробить кольчугу и найти под нею плоть.

Не достаточно сильно, чтобы его остановить.

Он зарычал, махнул, заставив ее отшатнуться, уколол и заставил ее отскочить назад, снова рубанул, еще сильнее, сталь зашипела в воздухе, но она уже пятилась, бдительно, идя по кругу.