Полмира
Шрифт:
Он ударил ее в бок, услышал, как она застонала, снова ударил ее, и она сложилась пополам, выпучив глаза. Вновь ударил ее, и грузно осела, кашляя и рыгая у его ног. Он бы наверное принялся пинать ее, когда Ральф схватил его за шею большой рукой и оттащил.
— Думаю, достаточно.
— Ага, — пробормотал он, обмякнув. — Более чем.
Он стряхнул с руки щит, внезапно потрясенный тем, что сделал, и ничуть не гордясь этим. Он отлично знал, каково это, быть избитым. Возможно, он унаследовал от отца не только пьянство. Он не чувствовал, что стоит сейчас в свете. Совсем не чувствовал.
Колючка
— Я все думала, когда ты прибудешь.
И только сейчас Бренд заметил еще одного наблюдателя, который стоял в тени в углу, в накидке из лохмотьев всех оттенков серого.
— Как всегда, когда во мне больше всего нуждаются и меньше всего ожидают. — Раздался из-под капюшона женский голос со странным акцентом. — Или когда я голодна.
— Ты видела? — спросил Ярви.
— Имела эту сомнительную честь.
— Что думаешь?
— Она жалкая. Она гордая и злая. Слишком самонадеянная и слишком маленькая. Она себя не знает. — Фигура откинула капюшон. Пожилая чернокожая женщина с худым, словно от голода, лицом и седой щетиной волос. Она сунула длинный палец в нос, тщательно исследовала результат и отбросила прочь.
— Девчонка тупая, как пень. Даже хуже. Большинству пней хватает достоинства, чтобы тихо гнить, не совершая преступлений.
— Я вообще-то здесь, — умудрилась прошипеть Колючка с четверенек.
— Прямо там, куда тебя отправил пьяный мальчишка. — Женщина блеснула Бренду улыбкой, в которой, казалось, было слишком много зубов. — Но мне он нравится: он симпатичный и отчаянный. Мое любимое сочетание.
— А с ней можно что-нибудь сделать? — спросил Ярви.
— Что-нибудь всегда можно сделать, если достаточно постараться. — Женщина отделилась от стены. Она очень странно ходила — изгибаясь, подергиваясь, выхаживала — словно танцевала под музыку, которую слышала только она. — Сколько ты заплатишь мне за трату времени на ее бесполезную оболочку, вот в чем вопрос. В конце концов, ты мне уже и так должен. — Длинная рука, извиваясь, показалась из-под накидки, держа что-то в ладони.
Это была коробка, величиной, наверное, с голову ребенка — темная, квадратная, идеальная, с золотыми письменами, выгравированными на крышке. Бренд обнаружил, что его взгляд прикован к ней. Было трудно заставить себя не подойти ближе, не взглянуть внимательней. Колючка тоже уставилась. И Ральф. И рабы королевы. Все зачарованные и одновременно напуганные, словно при виде ужасной раны. Конечно, никто из них не умел читать, но не надо быть министром, чтобы узнать на коробке эльфийские буквы. Буквы, написанные до Разбиения Бога.
Отец Ярви сглотнул и пальцем своей изувеченной руки открыл коробку. Что бы ни было внутри, оно излучало бледный свет. Рот министра раскрылся, и свет оттенил впадины на его лице. Свет отразился от расширившихся глаз королевы Лаитлин — а еще секунду назад Бренд думал, что ее ничто неспособно удивить.
— О, боги, — прошептала она. — Ты его достала.
Женщина экстравагантно поклонилась, подол ее накидки поднял облако соломенной пыли с пола сарая.
— Я доставляю то, что обещала, моя самая позолоченная из королев.
— Значит,
он все еще работает?— Заставить его вращаться?
— Нет, — сказал Отец Ярви. — Заставишь его вращаться для Императрицы Юга, не раньше.
— Остался вопрос…
Не отрывая глаз от коробки, королева протянула свернутую бумагу.
— Все твои долги погашены.
— Тот самый вопрос, о котором я думала. — Чернокожая женщина нахмурилась, взяв бумагу двумя пальцами. — Раньше меня называли ведьмой, но вот где настоящее волшебство — спрятать столько золота в клочке бумаги.
— Мы живем в меняющееся время, — прошептал Отец Ярви и захлопнул коробку, пряча свет. Лишь тогда Бренд заметил, что задержал дыхание, и медленно выдохнул. — Найди нам команду, Ральф. Ты знаешь, какую.
— Из суровых людей, полагаю, — сказал старый воин.
— Гребцов и бойцов. Изгоев и отчаянных. Тех, кто не ослабнет от мысли о крови или от ее вида. Путешествие будет долгим, и ставки высоки как никогда. Мне нужны те, кому нечего терять.
— Как раз такие команды по мне! — Чернокожая женщина хлопнула себя по бедру. — Запишите меня первой! — Она скользнула между стульев и важно зашагала к Бренду. На миг ее накидка из лохмотьев распахнулась, и он увидел блеск стали. — Купить тебе выпить, молодой человек?
— Думаю, парень и так выпил достаточно. — Серые глаза королевы Лаитлин смотрели на него, как и глаза ее четырех рабов. Бренд сглотнул, а его рот, в котором все еще был привкус рвоты, внезапно пересох. — Хотя мой первый муж подарил мне двух сыновей, за что я всегда буду ему благодарна, он слишком много пил. Пьянство портит плохого человека. И разрушает хорошего.
— Я… решил завязать, моя королева, — пробормотал Бренд. Он знал, что не вернется. Ни к кружке эля, ни к попрошайничеству, ни к работе грузчиком в доках.
Черная женщина разочарованно надула щеки, направившись к двери.
— У молодежи нынче никаких амбиций.
Лаитлин ее проигнорировала.
— То, как ты сражаешься, напомнило мне о старом друге.
— Благодарю вас…
— Не стоит. Мне пришлось его убить. — И королева Гетланда удалилась прочь, и ее рабы последовали за ней.
— Мне надо собрать команду. — Ральф взял Бренда под руку. — И, несомненно, канава по тебе соскучилась…
— Обойдется без меня. — Ральф был силен, но Бренд не двинулся. Он вспомнил, каково это, сражаться, и каково побеждать, и теперь он был более, чем когда-либо в своей жизни, уверен в том, что хорошего должен делать. — Тебе повезло, старик, теперь тебе нужно искать на одного меньше.
Ральф фыркнул.
— Это не двухдневная прогулка, мальчик, и даже не набег на Острова. Мы направляемся далеко по Священной реке и потом по Запретной, через высокий волок и еще дальше. Мы собираемся пообщаться с принцем Кальива. И даже получить аудиенцию у Императрицы Юга в Первом из Городов! В этом путешествии будут все виды опасностей, даже если б нам не нужно было искать союзников против самого могущественного человека в мире. Нас не будет много месяцев. Если мы вообще вернемся.
Бренд сглотнул. Конечно, опасности, но возможности тоже. Мужчины завоевывали на Священной славу. Люди привозили оттуда добычу.