Чтение онлайн

– Штук сто. Или двести.

– Я вижу, ты не особенно увлекаешься политикой, – улыбнулась девочка.

– Ага.

– Это плохо. Любой образованный человек обязан знать устройство того общества, в котором обитает. Ладно, я продолжу. Если учесть, что мы с тобой относимся к разряду рядовых избирателей и нас не так много, канонические методы воздействия мы можем исключить. Остаются партизанские методы борьбы. В переносном смысле, конечно. У нас на Земле до недавнего времени был один-единственный человек, который оказывал реальное влияние на политическую ситуацию. У неё, так же, как у нас с тобой, не

было особенных полномочий – только голова и желание изменить мир.

– У неё? – Заинтересовался Мишель. – Она женщина?

– В Сети у неё был ник Валькирия. А фамилия вроде бы Митникова. Она была очень умной тётенькой – работала журналисткой в сетевых изданиях – писала громадное количество статей, в том числе и на политические темы. Именно её статьи в последние два года формировали общественное мнение целой планеты.

– Валькирия? – Задумался мальчик. – Интересный ник.

– По-моему, самый обычный. Не лучше и не хуже других. По крайней мере, второго дна я в нём не нашла.

– А почему ты говоришь, что она "была"?

– Валькирия погибла. Несколько дней назад, как раз перед тем, как я уехала из дома.

– Её убили?

– Какие гадости ты говоришь! – Поморщилась Полина. – Конечно же нет! Она каталась на яхте и выпала за борт.

– Или её сбросили, – гнул свою линию мальчик. – Если ты говоришь, что её статьи формировали…, – он не договорил, забыв фразу Полины, – значит она многим мешала.

– Как бы да, – согласилась Полина. – Валькирия не очень одобряла земные методы управления и довела наших Навигаторов до того, что они даже объявили награду за любую информацию о ней. Но убивать её – это уже слишком.

Мишель остановился и, наклонив голову, принялся разглядывать свою подругу, причём так долго, что Полина не выдержала:

– Что такое?

– Не понимаю я тебя. Папа у тебя – Сенатор, сама ты – очень умная, но иногда так тупишь, что это ни в какие ворота не лезет.

– Туплю? – Оскорбилась дочь Сенатора. Кстати сказать, она впервые в жизни услышала это слово.

– Тупишь, – спокойно подтвердил Мишель. – Неужели ты всерьёз считаешь, что при таком раскладе Валькирия утонула сама?

– Это ты тупишь, – отозвалась Полина. – Не нужно сравнивать вашу волчью демократию и наш институт Навигаторства. Это у вас тут слишком ретивую журналистку могут сбросить за борт – и никто не понесёт за это никакой ответственности. Много веков назад у нас было точно так же. А сейчас у нас всё максимально прозрачно и честно – все действия и указы Навигаторов тут же обнародуются, ни одно их движение не остаётся незамеченным.

– Это только так говорят. На самом деле, они столько всего крутят, что нам и не снилось.

– А вот и нет! – Засопротивлялась Полина. – Навигаторство – самое передовая форма государственности. Вот так!

Усевшись на корточки, Полина принялась что-то разглядывать под ногами.

– Что там?

– Лягушоночек. Совсем крохотный. Как ноготь. Никогда бы не подумала, что такие крошки в лягушачьем роду вообще бывают. Ладно, – вскочила она, – пошли дальше, не будем ребёнка пугать, он и так чуть не умер от инфаркта, когда я его схватила! Так на чём мы там остановились?

– На том, что у вас всё максимально

прозрачно и честно.

– А перед этим о чём мы говорили?

– О революции.

– Дохлый номер. Чтобы расшевелить ваше болото нужен не один год работы и сотни полторы преданных бойцов.

– Почему это у нас здесь болото? – Попытался обидеться Мишель.

Ребята как раз подошли к месту, где поперёк дороги лежало толстое дерево. Кое-где трава уже успела прорасти сквозь отслоившуюся при падении кору. Куцая почерневшая верхушка ясно указывала, что биография лесного великана закончилась от удара молнии.

– Вот, – подбородком указала Полина, – самый яркий пример. Столько тут лежит ЭТО?

– Года два.

– И за это время не нашлось никого, кто бы убрал дерево. Все ходят, перепрыгивают, вон, даже объезд по кустам сделали, а убрать ствол ни у кого руки не поднимаются. Болото и есть! – Убеждённо закончила Полина.

– При чём тут это? Дерево – это мелочь!

– Из таких мелочей для внимательного наблюдателя складывается общая картина. У нас на Земле, к примеру, это такое дерево не пролежало бы и получаса. Обязательно бы какой-нибудь прохожий связался бы с уборщиками – те бы прилетели и всё убрали.

– Даже в лесу?

– А чем лес отличается от города?

– Там люди реже ходят.

– Но ведь всё равно ходят, верно?

– Странные ты какие-то вещи говоришь! – Буркнул обескураженный Мишель. – Если по твоему, то наших дворников нужно заставлять не только тротуары подметать, но и тропинки в лесу.

– У нас примерно так всё и происходит.

– Дворники ходят по лесу и подметают листья? – Не поверил мальчик.

– Образно выражаясь – да. Я всё ещё не забыла, что вчера пригласила тебя ко мне в гости, – засмеялась Полина. – Вот когда прилетишь – своими глазами увидишь, как мы там живём. Тебе понравится, я не сомневаюсь!

– Почему ты так уверена?

– На Цитрее не только техника – на уровне средних веков, но и социальное устройство, – объяснила она. – Демократия давным-давно отжила своё. И именно она является базой для всех здешних "болячек".

– Но ведь она же теперь всюду! – Возразил мальчик.

– Начнём с того, что демократия в том смысле, в котором её понимают большинство людей, – это утопия. Так же, как коммунизм. Или как идеальное государство Платона. Эти вещи – из тех, что никогда не работали, не работают и работать не будут, сколько бы усилий для этого не прикладывали.

– Почему?

– Демократии не может быть в принципе. Если бы все люди были одинаковыми и по всем вопросам имели одно и то же мнение – тогда демократия имела бы возможность существовать. В двадцатом веке, насколько я помню, – Полина задумчиво погладила подбородок, – почти во всех странах Земли тоже существовала демократия. Но она только называлась так, на самом деле это была максимократия.

– А чем она отличалась от демократии?

– Демократия власть народа. А максимократия – власть большинства. Если, допустим, голосование по какому-нибудь вопросу даёт результат сто против девяносто девяти, закон принимается, невзирая на то, что результат перевесил один-единственный голос. Демократией – властью народа – это назвать трудно, а вот максикратией – это сколько угодно, ни с какой стороны не придерёшься.