Полина
Шрифт:
– Я согласна! – Шёпотом сказала я.
Благо, этого никто, кроме меня, не услышал.
Потом я опомнилась.
– Фигушки! – Тут же опровергла я сама себя. – За чечевичную похлёбку… Ищите другую дуру!
Итак, всё-таки нужно удирать. Печально, но факт.
И времени уже почти половина десятого!
Я уселась на диван, глубоко несколько раз вздохнула. Чувствуя, что покраснела, помассировала ладонями лицо. Какая же я дура! Ведь никто же не должен был знать, что я уезжаю – знала об этом – и всё равно сама же сразу разболтала всё Красной Шапочке. С другой стороны, куда деваться: учёба в "Штуке" требует соблюдать определённые правила. Если бы я сейчас не отпросилась – вряд ли нашла бы в себе смелость
Мой взгляд упал на большой овальный аквариум в углу комнаты. Внутри среди пёстрых декоративных камней сидела черепашка, меланхолично жевавшая лист салата. Подчиняясь неожиданному порыву, я схватила зверька и поднесла его к губам.
– Чапа, поехали со мной? – Тихий шёпот заставил черепашку отвлечься от завтрака – лист салата мягко спланировал на пол. – Поехали, а? А то я буду совсем одна, мне будет скучно – просто жуть. А так я буду за тобой ухаживать, кормить тебя всякими вкусностями – я знаю, что ты любишь. Ну, согласна? – Я подождала несколько секунд, словно на самом деле ожидала ответа, затем погладила маленький костяной панцирь и устроила черепашку в небольшую картонную коробку. Бросила внутрь несколько листьев капусты, завязала со всех сторон вычурной красной ленточкой, оставшейся от какого-то старого подарка. – Вот и всё, наш походный домик готов. Ты рада?
Я вгляделась в мордочку черепашки и решила, что та рада. Вот и чудненько.
Теперь можно приступать к основной программе. Итак, что с собой взять? Персональник – в первую очередь. Со всеми комплектующими. Одежду – само собой. Кристаллы с библиотеками – вне всякого сомнения – ещё непонятно, в какой волчий угол занесёт, может быть, там выхода в Сеть не будет.
А учиться надо.
Несмотря на вынужденные каникулы.
Что ещё? Удостоверения супера. И не одно – целых три, все – на разные фамилии. Четвёртое – личное, не поддельное – его нужно положить подальше, на самое дно сумки, – оно тоже может пригодиться. Хотя вряд ли. С документами вроде бы разобрались. Теперь – одежда.
Джинсы. Первые, вторые, третьи. Пожалуй, хватит. Четвёртые – белые. Тоже нужно взять. Или не нужно? Нет, белые – это уже сибаритство.
Теперь – платья. Может их не стоит тащить, если есть джинсы? Нет, пару захватить нужно. На всякий пожарный. Пол-десятка кофточек – куда без них, если джинсы есть. И чего-нибудь тёплое не забыть…
Одежда заняла громадный объём. Я долго перекладывала её из одной сумки в другую, остановилась на самой большой, которую только смогла отыскать, благо та была с колёсиками, и то туда уместилось меньше половины из того, что я выбрала. Ладно, кое-что из выбранного придётся оставить. А что ещё делать?
Я оглядела с таким трудом собранный багаж. Губы сами собой скривились в гримасе неудовольствия. Если бы предстоял обычный выезд с отцом – этот багаж даже багажом нельзя было бы назвать: как можно называть багажом, к примеру, носовой платок в кармане? Но в данной конкретной ситуации все сумки придётся тащить на себе; в этом ключе слово "багаж" приобретает совсем другой оттенок. Причём остаётся непонятным, куда именно нужно будет направляться. Неужели на орбиту, а то и куда дальше?
Я старалась отогнать от себя эту мысль, хотя, с другой стороны, куда можно улетать из космопорта? Само собой, за пределы планеты. Хорошо бы всё-таки, не дальше орбиты. Ситуация, однако…
Теперь, что касается денег. С этим – напряжёнка. Впрочем, в доме всегда имеется некоторый запас денег, хранящихся специально для каких-нибудь форс-мажорных обстоятельств. А уж более форс-мажорные, чем сейчас, трудно представить. Решено – возьму именно их. Уверена, папуля не будет против. Интересно, сколько там. Тысяч пятьдесят, к примеру, не помешает. Впрочем, и десяти
будет достаточно, если только далеко не нужно будет лететь.А если в сейфе вообще ничего нет?
Стараясь отгонять от себя неприятные мысли, я прошмыгнула в папину комнату. Точнее, слово "прошмыгнуть" тут вряд ли подходит, мне пришлось преодолеть два лестничных пролёта и пол-десятка длинных коридоров.
К двери папиного кабинета я подошла с видом человека, который точно знает, куда и зачем идёт и который имеет на это полное право. Главное, чтобы на пульте сейчас сидел не Борис Емельянович, а кто-нибудь ещё. Кроме начальника охраны вряд ли кто-нибудь ещё осмелится потребовать у меня отчёт, где и зачем я бываю.
Найденная сумма заставила меня присвистнуть от удивления: двести сорок тысяч. Гораздо больше того, что я ожидала. И, кстати сказать, меньше того, что я обещала привезти в школу.
В одном из подсобных помещений кабинета я отыскала компактный саквояжик и принялась перекладывать деньги туда. Сначала – сто тысяч, потом, после некоторого раздумья – ещё пятьдесят, наконец – все оставшиеся. Деньги лишними не бывают. В крайнем случае привезу обратно.
Оказавшись в своей комнате, я ещё раз осмотрела все вещи. Без пятнадцати десять. Время поджимает, нужно торопиться.
Та-ак, на первый взгляд, ничего не забыла. Интересно, через сколько я пойму, что ошибаюсь и всё-таки отыщу что-нибудь недостающее?
Теперь – самое главное: нужно удрать из дома!
За десять лет жизни под неусыпным взором телохранителей и видеокамер, я научилась преодолевать трудности в личной жизни. Их, кстати сказать, хватало с избытком: в какую бы сторону я не повернулась, там всегда маячили люди, профессия которых состояла в одном: следить за каждым моим шагом. Тут невольно научишься выкручиваться.
Технологию побегов я отработала до мелочей, ибо убегала из дома не в первый, не во второй и даже не в третий раз. Стены гостеприимной летней резиденции своего отца я покидала по самым скромным подсчётам раз двадцать – не меньше. Правда это были не побеги, а так, баловство. Невинные младенческие шуточки. Этих проделок никто не замечал – редко приходилось исчезать надолго – на пару часов, не больше. Один раз, правда, я исчезла из резиденции на всю ночь и вернулась лишь к утру – даже это осталось без последствий – охрана снова тупо прошляпила. Но так, чтобы сбегать на самом деле, по серьёзному, – такого ещё никогда не было.
Для начала необходимо из комнаты вытащить багаж. И так, чтобы этого никто не видел. Это – самое сложное. С точки зрения логики выхода всего два – через дверь и через окно. За дверью – многометровые ленты коридоров, которые сканируются всевозможными датчиками, начиная от простеньких видео и заканчивая мудрёными, даже названия которых с первого раза не выговоришь. Резюме: если нужно вытащить сумки без ведома охраны, канонический путь – через дверь – сразу исключается. Остаётся окно. Третий этаж, кстати сказать. Прыгать вниз или спускаться по простыням, обвешавшись узелками и сумками – это даже не смешно. Тупик?
Ничего подобного!
Я заслуженно горжусь, как хитро однажды нашла выход из этого, казалось бы безвыходного, положения.
Во всех гравах есть такая интересная функция – голосовое управление. Как правило, ей пользуются очень редко – инвалиды, или люди, которые в силу тех или иных причин не могут пользоваться стандартным ручным пультом. Инвалидом я не была, а вот во вторую категорию частенько вписывалась точно, словно патрон в патронник…
Впрочем, обо всём по порядку.
Чтобы Борис Емельянович ничего не заподозрил, мне пришлось изобразить бурную деятельность. Я трижды проходила через вахту, каждый раз – со свежесобранным букетом в руках, и с таким сияющим и беззаботным видом, что, случайно увидев отражение в зеркале, сама себе позавидовала.