Чтение онлайн

– Не часто меня посещают такие очаровательные гостьи. – Он вгляделся в мое лицо, его брови взлетели вверх. – Кажется, я Вас знаю.

– В вашем банке работают одни идиоты, – пожаловалась я. – Неужели ваша секретарша меня так и не представила?

Директор не ответил.

А у меня зашевелился червячок сомнения. Если этот Никанор… как там бишь его? … не был заранее предупрежден о моем визите – получается, папа ему не звонил?! Но ведь это же самая настоящая катастрофа!!

За считанные мгновения я промоделировала ход событий – и мне стало совсем худо. После нашего разговора с папой на платформе не только я обиделась на него (впервые в жизни,

надо сказать), но и он – на меня. И вот – расплата. Никаких денег я не получу. А если у меня все-таки возникнет помысел их взять, то нужно будет позвонить отцу – а делать это мне хочется меньше всего. По крайней мере, в ближайшее время.

– Полина Германовна, – напомнил о себе мой собеседник, – я не теряю надежду услышать причину, по которой Вы здесь появились.

Чувствуя себя совершенно по-идиотски, я призналась:

– Мне нужны деньги.

– Вот как? – Нисколько не удивился директор банка, задавая вопрос только из вежливости. – И много?

– Полтора миллиона.

– Многовато. Для начала.

– Я надеялась, что папа Вам позвонил.

Тут мой визави изволил выразить недоумение:

– Значит, он в курсе?

– Неужели Вы считаете, я настолько нагла, что сама по себе могу заявиться сюда и потребовать такую сумму?

Его движение плечами можно было понять и так, и этак.

Я оставила это без комментариев.

– У твоего отца… в последнее время… некоторые… проблемы, – он говорил с длинными паузами, тщательно подбирая слова, – и как раз, связанные с финансами.

Я раздраженно перебила:

– Неужели Вы думаете, мне это не известно?

– Тогда почему Вы здесь?

Суть этого вопроса, заданного максимально мягким голосом, не сразу дошла до меня, а когда я поняла, что он имеет в виду, лицо у меня вспыхнуло:

– Я… Вы… Папа пообещал, что Вы мне сможете помочь.

Мне никогда не приходилось кого-либо о чем-то просить, и я сама понимала, что у меня это не очень получается.

– Твой папа несколько самоуверен, ты не находишь?

– Не нахожу! – Более резко, чем того требовали обстоятельства, ответила я. – Он сказал, что Вы его друг.

– Друг? Гм… Возможно. Но ради нашей дружбы я не готов жертвовать всем, что у меня есть – своим материальным благополучием, авторитетом, карьерой, в конце концов.

– Какая карьера, о чем вы говорите!? – Я была в полном отчаянии. – Папу оправдали по всем пунктам!

– Знаешь, – директор усмехнулся и сразу стал мне до невозможности противен, – есть такой старый еврейский анекдот. Один еврей звонит другому. "Изя, ты у меня вчера в гостях был?" – "Был" – "Так вот, Изя, ты ко мне в гости больше не ходи. Как только ты ушел, у нас пропало двенадцать серебряных ложечек и пять серебряных ножей," – "Но я не брал, честное слово!" – "Знаю. Мы их потом в рукомойнике нашли. Но, понимаешь ли, осадок остался". – Он снова усмехнулся, затем неспешно продолжил. – Так же и с Германом Геннадьевичем. Его оправдали, но сейчас слишком много людей следят за его поведением. И за вашим, смею предположить, уважаемая Полина Германовна. Так что, простите, но в данной конкретной ситуации я ничем не смогу Вам помочь. В финансовой сфере работают очень мнительные и памятливые люди, которые крайне дорожат своей репутацией, зачастую больше, чем всем остальным, вместе взятым. Войдите в мое положение, уважаемая – если я дам вам кредит, даже не столь крупный, как Вы просите, тут же пойдут нехорошие пересуды и обо мне, и о Сенаторе… Кому это нужно? И Вы бы сами на моем месте как поступили? – Не дожидаясь ответа, он

поднялся со своего места. – Не смею больше задерживать.

Вот и все!

Я приложила все усилия, чтобы скрыть наворачивающиеся на глаза слезы. Такого разочарования я не испытывала никогда в жизни. И что теперь говорить Белохвостикову, всем остальным ребятам? И вообще – стоит ли возвращаться в школу? Что хорошего меня там ждет?

После моего неожиданного отъезда ребята и так встретили меня не очень дружелюбно, теперь же, если я вернусь без денег, моя репутация уже никогда не восстановится.

"Может переступить через себя и позвонить папе?"

Я тут же отмела эту мысль. Даже если папа лично попросит этого самодовольного хмыря о кредите – тот все равно откажет, мотивируя это необходимостью сохранить все свои привилегии в финансовом мире.

С горечью я вспомнила, как была самоуверена, когда уезжала из школы, обещая привезти полтора миллиона.

Стоп! Полтора миллиона – это была та сумма, что назвала я сама. А сколько нужно было в самом начале? Триста тысяч? Четыреста? Да, вроде бы четыреста. Было бы неплохо достать хотя бы их. Благо, это не полтора миллиона – в четыре раза меньше.

Когда я выходила из кабинета директора, на его столе затрезвонил телефон. Занятая своими мыслями, я даже не обернулась, и очнулась только оказавшись перед стеной, увешанной плакатами.

"А чем не вариант? – Мелькнуло в голове. – Останусь жить здесь, в Австралии, в какой-нибудь глухой деревушке, чтобы никто не смог отыскать. Техника здесь примитивная, лет через пять, может быть, кто-нибудь и отыщет…"

Я подумала это в шутку, но, неожиданно для меня, мысль эта стала заполнять сознание и все больше мне нравиться.

Подсознание паниковало: "Неужели ты и вправду способна на такое?", а внутренний голос спокойно отвечал: "Конечно, как же еще"

Я настолько углубилась в свои мысли, что вздрогнула как от удара, когда меня кто-то потрогал за плечо. Рядом стояла секретарша.

– Евсей Никанорович просит Вас зайти.

– Я только что там была. Больше – не пойду.

– Евсей Никанорович просил Вам передать, что обстоятельства изменились и он готов выполнить Вашу просьбу.

Значит папа всё-таки позвонил! Успел в последний момент!

Я, даже не потрудившись изобразить чинный и воспитанный вид, влетела в кабинет директора, словно группа захвата – в дом с заложниками.

– Ну?! Позвонил?!

Хозяин кабинета, как раз решивший выпить воды из стоящего на столе графина, чуть не выронил стакан:

– Ты о ком?

Я не стала его поправлять: человек, ведущий себя подобно мне, не имеет морального права требовать, чтобы его называли на "Вы".

– Я о папе.

– Этот вопрос я закрыл пять минут назад, – напомнил Евсей Никанонович, который взял себя в руки и заговорил обычным вкрадчиво-вежливым голосом. – Даже если бы он позвонил, я вряд ли что-нибудь смог бы сделать.

– Тогда кто это был?

– Я не буду отвечать на этот вопрос. Достаточно того, что я готов дать Вам в кредит сумму полтора миллиона рублей на срок один год по стандартной ставке – восемь с половиной процентов. Кофе будете? – Спросил он без всякого перехода.

– Нет.

Я быстро проанализировала ситуацию. Про полтора миллиона я сама сказала, но вот о сроке кредита я директору словечком не обмолвилась. Об этом мог знать только папа. Или ребята в школе. А ещё… Никита!! Точно – он. Только откуда ему знать, в какой банк я поеду? Нет, этот вариант тоже отпадает. Кто же успел позвонить?