Подари мне себя до боли
Шрифт:
Breaking open when you throw it
Feel it getting slower in time
Well take it over
Off your shoulders if I say so
Then you’ll followТогда
No time to hesitate
Knowing what’s mine
Letting it fall away
I clear my mind
This is all I can take
Getting it through
Keeping a steady pace
Visions of you
I won’t get left behind
So below “Visions”
— На что спорим, не вернётся? — Обратился Макс к Соне, наливая себе виски в стакан со льдом. Соня, однако, заметила, что он совсем не пьёт. Так, может быть, делает вид, мочит губы в алкоголе и облизывается.
Он
— Давай за встречу, что ли!
— Я больше с тобой не спорю, — Сказала Соня, поднося бокал к губам.
— Это правильно! Здравое решение. Со мной лучше не спорить.
Соня, пригубила напиток. Вкусный.
Подняла глаза на Моронского и уставилась не моргая. Впервые за весь вечер открыто рискнула посмотреть на него. Она сегодня не боялась его почему-то. Не стеснялась разглядывать. Чёрные густые волосы в художественном беспорядке. Пара прядей упала на лоб. Борода, кажется, чуть гуще стала. Черты как-то заострились. На Моронском рубашка в тон Сониным губам. Бордовая. Невероятно ему шёл этот цвет. В расстёгнутом до груди вороте поблескивала золотая цепочка. Длинная и тонкая. С подвеской какой-то. На безымянном пальце левой руки крупное золотое кольцо: глаз с чёрным бриллиантовым зрачком, в обрамлении острых зубов. На правом запястье часы из желтого и белого металла.
И! В обоих ушах по золотому маленькому колечку.
Ну, почему он такой охренительный?!
Соня сделала крупный глоток шампанского. «Пусть игристое хоть в голову ударит, что ли…» На трезвую смотреть на него невыносимо!
Принесли устрицы на большом плоском блюде, на подушке изо льда с дольками лимона. А Соня даже не заметила, продолжала смотреть на Моронского.
— Любишь? — его вопрос застал врасплох и Соня вздрогнула.
— Кого?
— Устрицы! — сказал Макс и усмехнулся.
— Не знаю, — пожала она плечами, — никогда не пробовала.
— Чё, серьезно? Тогда пробуй скорее, пока они живые!
Он взял с блюда моллюска, обильно выдавил на него лимон, и всосал, причмокнув.
— Это «Марен Олерон». Доставляют прямо из Франции. Очень нежные по структуре, у них насыщенный сливочный вкус и восхитительное послевкусие. — он подмигнул, и Соне показалось, что он вовсе не про устрицы сейчас. Возможно, просто показалось.
— Бери в левую руку. Полей лимоном и глотай, — наставлял Макс. — Круче всего проглотить моллюска одним махом, вместе с соком. Ну, давай!
Соня сделала, как он сказал. Полила лимонным соком. Зажмурилась и вылила содержимое раковины в рот.
Устрица не хотела проглатываться. Вообще. С трудом пропихнув в себя скользкий комок, Соня проворчала:
— Фу, гадость. Скорее дай запить чем-нибудь…
— На, вот шампусику хлебни! — он подал ей бокал.
Соня сделала два больших глотка. Моронский тем временем взял ещё одного моллюска и проделал с ним все то же самое, что с предыдущим.
— С устрицами, Соня, как с минетом! Сначала почти никому не нравится, зато потом за уши не оттащишь!
Соня бросила на него хмурый взгляд.
— Прошу, пожалуйста, не начинай, а! Нормально же сидим, общаемся. Не порть мне ещё одно свидание.
Моронский застыл с очередной устрицей у рта. Что-то как будто хотел сказать, но передумал.
Соня решилась попробовать вторую. Эта устрица уже легко проскочила. На этот раз она даже смогла почувствовать вкус. Да, что-то сливочное. И свежее, какое-то, морское послевкусие. Соня потянулась за следующей.
— Ну, что я говорил? Главное распробовать. —
он проглотил ещё одну. — Не знаю, зачем вообще эти свидания? — вдруг проговорил Макс.— Чтобы узнать человека. Стоит или не стоит продолжать общение.
— СтоИт или не стоИт — это и так всегда понятно с первых же секунд.
— Ну, чтобы понравится друг другу. — Она пожала плечами.
— У меня этот вопрос тоже решается быстро.
— Но со мной-то осечка вышла.
Он опять как-то странно долго посмотрел на Соню. Глотнул из бокала виски.
— Слушай, я кретин! — вдруг сказал Моронский и поднял глаза на девушку. — Я, кажется, понял! Тебе вся эта мишура нужна, да? Свидания эти, кино, рестораны, прогулки под луной, долгие разговоры, ваниль, короче?
— Я оценила твою самокритичность, но нет, Моронский, ты опять ничего не понял.
— Ну, так объясни!
— Когда ты не пытаешься играть в мудака-ловеласа, ты даже на нормального человека становишься похож. И даже немного нравиться мне начинаешь.
— Сонь, я не играю. Я такой и есть! — тихо сказал Макс и пристально, серьезно посмотрел Соне в глаза. — Или ты хотела бы, чтобы я прикинулся пай-мальчиком и вёл тебя в свою койку долгим, извилистым путём вранья? Поверь, всем мужикам, так или иначе, нужно одно. Просто кто-то привык прямо об этом говорить, а кто-то, как твои кавалеры — играть в рыцарей печального образа. Ты вообще не понимаешь, какое впечатление производишь на мужиков! Любой из присутствующих здесь мысленно уже раздел тебя и поимел во всех позах. Хороший мальчик или плохой — все, в сущности, хотят одного — трахнуть тебя.
Ну все, пропал вечер. Стоило ему только затянуть свою песню, как Соню начинало скручивать и мелко трясти.
— А ты ревнуешь что ли? — спросила она только, чтобы не молчать.
— Ревность — это эмоция, Соня. Я не трачу время на бесполезные рефлексии. Я руководствуюсь двумя моментами: хочу или не хочу. Сейчас я решил, что не хочу, чтобы этот или какой-то ещё задрот планировал потыкать своим членом в твою розовую, красивую киску.
Снова к горлу подкатила жгучая волна смущения и перекрыла кислород. Она закусила щеку с внутренней стороны и огляделась по сторонам, не мог ли кто-нибудь из присутствующих их слышать.
Моронский заметил ее оглядывания, но понял их по-своему.
— Сбежать опять хочешь?
— Нет. Зачем? Я настроилась вкусно поесть, посидеть в хорошем месте. — Соня сглотнула и добавила: — Пообщаться.
— То есть, получается, у нас с тобой настоящее свидание?
— Дружеское, — поправила Соня.
— Дружеское? Ну нет! Этот формат отношений с тобой я даже не рассматриваю.
— Ну, ты же хотел попробовать что-то новенькое! Давай я буду первой твоей девушкой-другом!
— Соня, дружить можно с женщинами, которые не вызывают никаких, ни малейших сексуальных фантазий. А я в своих тебя как только не имел! И потом, для дружбы мы уже слишком близки… — Макс снова подмигнул и хлебнул виски.
Она тоже немного отпила вина, стукнувшись зубами о край бокала. Кажется, слегка уже захмелела. Или это его разговоры, которые, то и дело, скатываются к сексу, так на неё действуют?
— Хорошо! — вдруг сказал Моронский, и расслабленно откинулся назад. — Раз друзья, давай тогда по-дружески…
«Переспим!» — мысленно закончила за него Соня и уже собиралась сказать что-нибудь остроумное. Но вдруг услышала:
— Накуримся!
— Что?
— Орлова. Я серьезно. Давай накуримся? Травка располагает к беседе без взаимных подъёбов!