Чтение онлайн

В голове пронеслись обрывки воспоминаний — как я помогала ему писать конспект, как выводила целую лекцию, а он сидел, лениво покачивая ручкой и смотрел на меня своими внимательными глазами…

Стоп. Не время.

Мои мысли оборвались, когда я увидела у чёрного входа охранника.

Они усилили охрану? Раньше будка всегда была только у главного входа.

Ладно. Парк.

Снежная дорожка, пустые лавочки, фонари, в свете которых кружились белые хлопья. Только ветер и тишина. Я уже собиралась развернуться, когда заметила знакомую фигуру. Высокий силуэт

в тёмном пальто стоял у старой беседки, руки в карманах, плечи чуть опущены.

Я замерла.

— Леон?.. — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Он обернулся. Лицо было в тени, но я почувствовала этот взгляд. Такой, будто он не ожидал меня увидеть… и будто хотел, чтобы я не подходила.

— Что ты здесь делаешь? — его голос был тихим, но в нём проскользнуло что-то странное: смесь удивления и… боли?

Вот он. Он не в Англии. Он здесь.

Я сделала шаг к нему, и снег под ногами предательски заскрипел.

— Мне нужно, чтобы ты сказал всё сам.

Он чуть нахмурился.

— О чём?

— О том, что ты… уезжаешь. С Адель, — выдохнула я, чувствуя, как дрожь пробирается к горлу. — Я не хочу узнавать это от других.

Леон опустил взгляд, будто выбирая слова.

— То, что тебе сказал отец… Это правда. Я уезжаю учиться в Англию.

— Что?.. — шёпотом спросила я, чувствуя, как внутри что-то надломилось.

Мне это послышалось? Нет… он же не мог этого произнести так спокойно.

— Ты… серьёзно? — слова давались с трудом, будто я проглатывала осколки стекла.

Он наконец поднял взгляд. Ни намёка на привычную дерзость — только усталость.

— Да. Это уже решено.

— Решено кем? — я сделала шаг ближе, почти не чувствуя холода. — Тобой? Или… Адель?

Он нахмурился сильнее.

— Это не важно.

— Для меня — важно! — голос сорвался, и я поняла, что кричу. — Потому что вчера… вчера ты…

Я запнулась, глотая слёзы.

Вчера он смотрел на меня так, будто я значу что-то. Вчера он был здесь. Со мной. А сегодня — уезжает. С ней.

Леон отвёл взгляд.

— Иногда… лучше ничего не говорить.

— А иногда — хуже всего молчать, — прошептала я, но он всё равно услышал.

Он сделал шаг в сторону, будто собирался уйти, но я перехватила его, схватив за рукав пальто.

— Не уходи. Просто… объясни.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в нём было всё: и сожаление, и отстранённость, и что-то, что он пытался спрятать.

— Нам нужно расстаться, Саш. Мы слишком разные.

Эти слова ударили сильнее, чем любой холод. Ветер мог резать кожу, снег мог забиваться за воротник, но боль от этой фразы прожигала изнутри.

Слова повисли в морозном воздухе, и казалось, что даже снегопад замер.

Слишком разные? Это всё, что он может сказать после всего?

— Разные?.. — я едва не рассмеялась, но смех тут же превратился в горький вздох. — И что, это повод просто… вот так бросить?

— Это повод не ломать друг другу жизнь, — тихо, но твёрдо сказал он.

— Ты решил за нас обоих? — мой голос дрогнул. — Вчера всё было… другим.

Леон отвернулся,

будто мои слова были ножами, от которых он пытался увернуться.

— Вчера было ошибкой.

— Ошибкой?! — я не сдержала крик, и эхо отразилось от стен старой беседки. — Ты так называешь всё, что было между нами?

Он резко выдохнул и на секунду закрыл глаза.

— Я называю это тем, что нужно оставить в прошлом.

— А я? — почти шёпотом спросила я. — Меня ты тоже оставишь?

Его взгляд метнулся ко мне. В нём мелькнуло что-то похожее на боль… и тут же погасло.

— Уже оставил.

Он развернулся и пошёл прочь, шаги глухо звучали по снежной дорожке. Я стояла, как вкопанная, чувствуя, как с каждой секундой он уходит всё дальше — и физически, и из моей жизни.

Почему? Почему ты даже не дал мне понять, что всё кончено? Почему не дал шанса бороться?

Снег падал всё гуще, и вскоре его силуэт растворился в белой завесе, оставив меня одну в холоде и тишине, с сердцем, которое больше не могло согреться.

44

Я не помню, как дошла до дома. Всё будто стёрлось — улицы, прохожие, шум города. Осталась только боль, глухая и тянущая, как будто кто-то медленно сжимал моё сердце в кулаке.

Стоило перешагнуть порог квартиры и встретиться взглядом с мамой, как внутри что-то оборвалось. Слова застряли в горле, и я просто разрыдалась.

— Сашка… — тихо выдохнула мама и в два шага оказалась рядом. Она обняла меня крепко, прижимая к себе, кутая в тепле своих объятий. Её руки были такими родными, что я наконец позволила себе не держаться.

— Всё-всё, поплачь, — мягко говорила она, ритмично похлопывая меня по спине, — и всё пройдёт, вот увидишь.

Я уткнулась лицом в её плечо, чувствуя, как солёные слёзы пропитывают ткань её свитера. Как же я хочу, чтобы она была права. Чтобы завтра всё это оказалось дурным сном. Чтобы я снова смеялась, а не стояла посреди прихожей, дрожа от боли.

Мама, не задавая лишних вопросов, аккуратно развернула меня в сторону моей комнаты.

— Пойдём, — тихо сказала она, обнимая за плечи.

В комнате она усадила меня на кровать, накрыла мягким пледом, поправила волосы, словно я снова была маленькой девочкой.

— Отдохни немного, — её голос был таким спокойным, будто он мог унять шторм внутри меня. — Я рядом.

Она вышла, прикрыв дверь, и я осталась в полумраке, слушая собственное неровное дыхание. В голове всё ещё звучал его голос: «Мы слишком разные… Уже оставил…»

Я не знала, что мама, выйдя в коридор, сразу достала телефон. Её голос в трубке был тихим, но взволнованным:

— Лерочка, Дашенька… Приезжайте, пожалуйста. Ей плохо.

Они пришли быстрее, чем я успела осознать. Лёгкий стук в дверь, шёпот, и через секунду Лера и Даша уже сидели рядом на кровати, обнимая меня с двух сторон. Я почувствовала, как под плед пробирается тепло — их рук, их поддержки.

Я не сказала ни слова, но, кажется, они и так всё понимали.

Лера первой нарушила тишину: