Чтение онлайн

– У нас закрыто до обеда, - сказал он.
– Но кофе есть.

– А цинамоновый рулет?
– спросила с надеждой Джулия.

Барби покачал головой.

– Рози их не готовила. Старается сэкономить горючее для генератора, чтобы работать как можно дольше.

– В этом есть смысл, - согласилась Джулия.
– Тогда просто кофе.

Он принес кофейник и заметил, наливая кофе:

– У вас уставший вид.

– Барби, этим утром каждый имеет утомленный вид. Все ужасно напуганы.

– Как дела с газетой?

– Я думала, выпущу ее до десяти, но похоже на то, что выйдет она только около трех дня. Это будет первый

чрезвычайный выпуск «Демократа» с того времени, как наша Престил как-то разлилась втрое в ширину.

– Проблемы с печатью?

– Да нет, пока жив мой генератор. Просто я хочу сходить в бакалею, посмотреть, не собралась ли там толпа. Если да, то добавить об этом в репортаже. Пит Фримэн уже должен там снимать.

Барби не понравилось это слово - толпа.

– Господи, я надеюсь, люди будут вести себя пристойно.

– Будут. Это же, в конце концов, Милл, а не Нью-Йорк.

Барби не был уверен, что есть существенное различие между загнанными в угол полевыми и городскими мышами, но промолчал. Она лучше его знала местный люд.

И Джулия, словно прочитав его мысли, произнесла:

– Конечно, я могу ошибаться. Вот потому и послала Пита.
– Она оглянулась вокруг. За стойкой сидело ещё несколько мужчин, доедая свою яичницу, допивали кофе, и, конечно, за столом в уголке - «лясоточильнике» на жаргоне янки - ярые старики пережевывали события, которые случились, и дискутировали о том, что может случиться в дальнейшем. Впрочем, в центре ресторана остались только она и Барби.

– Должна сказать вам пару слов, - произнесла она шепотом.
– Перестаньте нависать, как Кельнер Уилли [132] , и сядьте.

Барби послушно сел, налив кофе и себе. Ему достались остатки с донышка кофейника, и на вкус они были, как солярка… однако же, конечно, именно на донышке и сосредотачиваются главные силы кофеинового воинства.

Джулия засунула руку в карман платья, вытянула мобильный и толкнула телефон по столешнице в его сторону.

– Ваш полковник Кокс вновь звонил в семь часов утра. Думаю, он тоже не очень выспался в эту ночь. Попросил меня передать вам это. Он не знает, что у вас есть собственный.

Барби не пошевелился, чтобы взять телефон.

– Если он уже ждет доклада, то серьезно ошибается в моих возможностях.

– Он этого не говорил. Сказал, что ему надо с вами поговорить, и что он хочет иметь с вами постоянную связь.

Это склонило Барби к принятию решения. Он оттолкнул от себя телефон в ее сторону. Она отнюдь не удивилась.

– Еще он сказал, что, если вы не получите его звонка сегодня до пяти вечера, должны ему позвонить по телефону сами. У него будет новости. Сказать вам этот его забавный код?

– Давайте, - вздохнул он.

Она написала код на салфетке - крохотные аккуратные циферки.

– Мне кажется, они хотят что-то попробовать сделать.

– Что именно?

– Он не сказал, у меня просто было ощущение, что у них есть какие-то варианты.

– Конечно, они должны их иметь. Что вы еще задумали?

– А кто вам сказал, что я еще что-то задумала?

– Просто у меня такое чувство, - произнес он, улыбнувшись.

–

Хорошо, счетчик Гейгера.

– Я собирался поболтать об этом с Элом Тиммонсом.

Эл Тиммонс был завсегдатаем «Розы- Шиповника» и сторожем при горсовете. У Барби с ним были хорошие отношения.

Джулия покачала головой.

– Нет? А почему?

– Угадайте, кто предоставил Элу персональный беспроцентный кредит, чтобы он послал своего младшего сына в университет «Христианское Наследие» в Алабаме?

– Хотите сказать, Джим Ренни?

– Правильно. А теперь давайте перейдем к риску двойной уголовной ответственности за одно и то же преступление. Угадайте, кто держит вексель на Элов снегоочиститель.

– Догадываюсь, что вновь-таки Джим Ренни.

– Точно. А поскольку вы - то собачье дерьмо, которое выборный Ренни не в состоянии напрочь счистить со своей подошвы, обращаться к зависимым от него людям вам не стоит, - она наклонилась ближе.
– Однако так случилось, что я знаю, у кого полный набор ключей от всего этого королевства: городской совет, больница, амбулатория, школа… короче, от всего.

– Кто?

– Наш покойный шеф полиции. И, так случилось, что я в хороших отношениях с его женой - вдовой. Она не пылает любовью к Джиму Ренни. К тому же она умеет хранить тайну, если кто-то убедит ее в том, что та этого достойна.

– Джулия, ее муж еще даже не остыл.

Джулия с отвращением вспомнила атмосферу похоронного салона Бови и скривила лицо в печальной и отталкивающей гримасе.

– Возможно, и так, но комнатной температуры он уже достиг. Однако я принимаю ваше замечание и аплодирую вашей способности к сочувствию. Но… - она ухватила его за руку. Барби удивился, но не почувствовал отвращения.
– Это не обычные обстоятельства. И здесь не важно, как сильно у нее болит душа, Бренда Перкинс все поймет. Вы должны сделать свою работу. Я смогу ее убедить в этом. Вы секретный агент.

– Секретный агент, - повторил Барби, и вдруг его накрыло парочкой дерьмовых воспоминаний: спортивный зал в Фаллудже и заплаканный иракец, почти голый, лишь в заштопаном хиджабе [133] . С того дня, после того спортзала, он уже не желал быть секретным агентом. И вот, вновь тоже самое.

– Итак, я…

Утро было теплым, как для октября, и хотя ресторан уже закрылся (клиенты могли выходить, но не заходить), окна были приоткрыты. Через окно, которое выходило на Мэйн-стрит, долетел звонкий металлический скрежет и вопль боли. Следом послышались протестующие вопли.

Над кофейными чашками, с одинаковыми выражениями на лицах - удивление и опасение - Барби и Джулия обменялись взглядами.

«Вот оно и начинается», - подумал Барби. Он понимал, что это не так - все началось еще вчера, когда установился Купол, - но вместе с тем он знал, что все начинается именно сейчас.

Люди, которые сидели за стойкой, бросились к дверям. Барби встал и тоже присоединился к ним, за ним и Джулия.

Чуть дальше по улице, за северным краем городской площади, созывая прихожан к службе, начал бухать колокол на верхушке Первой Конгрегационной церкви.