Чтение онлайн

«Легко идем, - думал он.
– Легко и тихо. И тогда - бах! Они даже не поймут, что их убило».

12

Лежа за припаркованным позади здания склада панельным фургоном, Мастер услышал их почти сразу, как только они минули лужайку, на которой исподволь увязла в землю старая усадьба Вердро. Для возбужденного наркотиками слуха, для его мозга в «красном состоянии» готовности их продвижение звучало так, словно сюда продирается в поисках водопоя стадо бизонов.

Он полуприсядом двинулся к передку фургона и упал там на колени, уперев автомат в бампер. Гранаты, которые свисали с дула его БОЖЬЕГО ВОИНА,

теперь лежали рядом, на траве. Пот блестел на его худой, усеянной угрями спине. Гаражный пульт был заткнут за пояс его пижамных штанов КВА-КВА.

«Терпеливо жди, - напоминал он себе.
– Ты не знаешь, сколько их там. Дай им выйти на открытое место и только тогда начинай косить их вхлам».

Он разложил перед собой еще несколько рожков для БОЖЬЕГО ВОИНА и ждал, надеясь на Христа, что Энди не придется свистеть. И ему самому тоже. Вполне возможно, что у них таки получится выбраться из этой катавасии и дожить до следующего боевого дня.

13

Фрэдди Дентон остановился перед опушкой, отклонил дулом винтовки ветви ели и выглянул. Увидел перед собой заросшее некошеной травой поле, а посреди него радиобашню, чье низкое дрожание, как ему показалось, он чувствует пломбами в собственных зубах. Башню окружала изгородь с табличками ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ. Поодаль, слева от его позиции, виднелось одноэтажное кирпичное здание радиостудии. Между ними стоял большой красный сарай. Он предположил, что именно в этом сарае и находится склад. Или там производятся наркотики. Или и то, и другое.

Рядом с ним возник Марти Арсенолт. Форменная рубашка на нем потемнела кругами от пота. В глазах был заметен страх…

– Что там делает этот фургон?
– спросил он, показывая дулом автомата.

– Это фургон «Обеды на колесах», - объяснил Фрэдди.
– Для лежачих больных и всяких таких, которые не выходят из дома. Ты разве никогда не видел его в городе?

– Видел, и сам нагружать его помогал. Я перешел из католичества к Святому Спасителю в прошлом году. Но почему это он не на паркинге?
– Слово «паркинг» он выговорил на янковский манер, и оно у него прозвучало, как блеяние неудовлетворенной овцы.

– Откуда мне знать и почему бы я должен был за это переживать?
– спросил Фрэдди.
– Они все равно в студии.

– А откуда ты об этом знаешь?

– Потому что именно там у них телевизор, где сейчас по всем каналам идет большое шоу из-под Купола.

Марти поднял свой «ГК»:

– Позволь, я выпущу пару очередей по фургону, просто для уверенности. Он может быть заминирован. Или они как раз в нем и сидят.

Фрэдди толкнул дуло его автомата книзу.

– Храни нас, Иисус, да ты обезумел? Они не знают, что мы здесь, а ты хочешь так, сразу, нас выказать? У твоей матери хотя бы один ребенок рождался с мозгом?

– Пошел ты на хер, - огрызнулся Марти.
– И твоя мать тоже, - добавил он следом.

Фрэдди осмотрелся через плечо:

– Айда, ребята. Пойдем наискосок через поле к студии. Заглянем через задние окна, рассмотрим, где они там сидят.
– Он оскалился.
– В добрый путь.

Обри Таул, немногословный человек, буркнул на это:

– Увидим.

14

В грузовике, который стоял на Малой Суке, Ферн Бови произнес:

– Что-то я ничего не слышу.

– Скоро услышишь, - заверил Рендольф.
– Вот только подожди.

Было двенадцать ноль две.

15

Мастер

увидел, как горькие люди вынырнули из леса и отправились по диагонали через поле в направлении радиостудии. Трое были одеты в настоящую полицейскую форму, остальные четверо имели на себе голубые рубашки, которые, как догадался Мастер, должны были заменять форменные. Он узнал Лорен Конри (давнюю свою клиентку со времен его торговли травой) и Стабби Нормана, местного скупщика лома и барахла. И Мэла Ширлза он узнал, еще одного своего старого клиента и друга Джуниора. А также друга покойного Делессепса, что означало, что и этот, наверняка, был среди тех ребят, которые насиловали Сэмми. Ну что же, больше ему никого насиловать не придется - после сегодняшней встречи.

Семеро. По крайней мере, с этой стороны. А против Сендерса сколько, неизвестно?

Он еще немножко подождал, а когда это немножко прошло, вскочил на ноги, оперся локтями о капот панельного фургона и завопил:

«ПОЛУЧИТЕ, Это день Господний приходит, суровый, и зло, и пламя гнева, чтобы землю сделать опустошенной!» [456]

Резко повернув головы, они застыли на какой-то миг, не сделав попытки ни поднять свое оружие, ни броситься врассыпную. Никакие они не полицейские, решил Мастер; всего лишь птенцы на земле, весьма глупые, чтобы взлететь.

«а грешных ее поистреблять с нее! ИСАЙЯ ТРИНАДЦАТАЯ! АЛЛИЛУЙЯ, МАЗЕФАКЕРЫ!»

С этой моральной установкой и призывом к суду Мастер открыл огонь, снимая их слева направо. Двух настоящих копов и Стабби Нормана сломанными куклами откинуло назад, и дикую высокую траву забрызгало их кровью. У тех, которые остались живы, прекратился паралич. Двое развернулись и бросились наутек к лесу. Конри и последний из настоящих копов побежали к студии. Мастер прицелился и вновь открыл огонь. «Калашников» рыгнул короткой очередью, магазин кончился.

Конри, словно ужаленная, хлопнула себя сзади по шее, ничком упала в траву, дважды дернулась и затихла. Второй - лысый дядя - добежал до студии. Мастер не переживал за ту парочку, которая убежала к лесу, но Лысого отпускать он не желал. Если Лысый обойдет здание, он может увидеть Сендерса и расстрелять его сзади.

Мастер подхватил свежий рожок и забил его на место тылом ладони.

16

Фредерик Говард Дентон, он же Лысый, достиг задней стены студии РНГХ без мыслей в голове. Он видел, как завалилась девушка Конри с вырванной глоткой, и это был конец его рационального мышления. Все, что он сейчас знал, - ему не хочется, чтобы его портрет висел на Стене Славы. Он должен спрятаться, а это означает - внутри. Вот двери. За ними какая-то госпел-группа поет «Соединим руки вокруг Престола».

Фрэдди ухватился за щеколду. Двери отказались открываться.

Он бросил винтовку, поднял освобожденные от оружия руки и заверещал: «Я сдаюсь! Не стреляйте, я сдаю…»

Тремя тяжелыми толчками его ударило в поясницу. Он увидел красный всплеск на дверях и успел подумать: «Вот, если бы мы не забыли о бронежилетах». И упал, все еще держась за дверную щеколду, пока свет уплывал у него из глаз. Все, чем он был, и все, что он знал, уменьшилось до единственной огненно-яркой точки света. Потом все погасло. Рука его соскользнула со щеколды. Он умер на коленях, скорчившись под дверьми.