Чтение онлайн

Обри Таул добрался до изгороди радиобашни как раз тогда, когда Мэл с опушки вновь открыл огонь. Его целью теперь была задняя часть фургона «Обеды на колесах». Пули прорывали обшивку кузова, создавая металлические крюки и цветы. Взорвался топливный бак, и заднюю часть фургона подняло вверх на огненной подушке.

Мастер ощутил, как диким жаром ему поджарило спину, и успел подумать о гранатах. Взорвутся или нет? Увидел, что в него целится мужчина под радиобашней, и вдруг в голове у него вынырнула простая дилемма: стрелять в ответ или схватить гаражный пульт. Он выбрал гаражный пульт и, как только его палец сомкнулись на пульте, воздух вокруг наполнился невидимыми пчелами. Одна ужалила его в плечо, другая вгрызлась в

бок и смешала ему внутренности. Мастер Буши перевернулся и покатился, вновь выпустив из рук гаражный пульт. Он потянулся за ним, и новый рой пчел наполнил воздух кругом. Он заполз в высокую траву, бросил пульт там, где тот упал, надеясь теперь только на Сендерса. Мужчина от радиобашни («Единственный сорвиголова из семи, - подумал Мастер, - конечно, аминь») направился к нему. БОЖИЙ ВОИН стал очень тяжелым, все его тело стало теперь очень тяжелым, однако Мастер был в состоянии встать на колени и нажать на курок.

Ничего не случилось.

Магазин был либо пустым, либо его заклинило.

– Ты, тупой уебан, - произнес Обри Таул.
– Ты, шизанутый нарик. Сейчас я тебе дам прикурить, держи уе…

– Клодетт!
– завопил Сендерс.

Таул крутнулся на месте, но опоздал. Автомат коротко, жестко рыгнул огнем, и четыре китайских куска свинца калибра 7.62 оторвали большую часть головы Обри ему с плеч.

– Мастер!
– вскрикнул Энди и побежал туда, где в траве упал на колени его друг, кровь вытекала у того из плеча, с бока и с виска. Вся левая половина лица Мастера была красной, мокрой.
– Мастер! Мастер!
– он сам упал на колени рядом и обнял Мастера. Ни один из этих двоих не заметил Мэла Ширлза, последнего, кто остался на ногах, когда тот вынырнул из леса и начал, крадучись, приближаться к ним.

– Возьми и нажми, - прошептал Мастер.

– Что?
– Энди бросил взгляд на курок КЛОДЕТТ, но очевидно Мастер не его имел в виду.

– Гаражный пульт, - шепнул Мастер. Левый глаз у него заплыл кровью; второй смотрел на Энди живо, ярко, настойчиво.
– Гаражный пульт, Сендерс.

Энди увидел в траве гаражный пульт. Поднял и подал Мастеру. Мастер вцепился в него рукой.

– Ты… тоже… Сендерс.

Энди положил свою ладонь поверх Мастеровой.

– Я люблю тебя, Мастер, - произнес он и поцеловал Фила Буши в пересохшие, забрызганные кровью губы.

– Сендерс… я… тебя… тоже… люблю…

– Эй, пидары!
– крикнул Мэл с какой-то психованной веселостью. Он стоял в каких-то десяти ярдах от них.
– Снимите себе комнатушку и катитесь в кровать! Нет, у меня есть идея получше! Катитесь в кровать в ад!

– Давай… Сендерс… давай.

Мэл открыл огонь.

Энди и Мастера откинуло выстрелами в разные стороны, но еще до того, как их разорвало в клочья, соединенными в одно руками они успели нажать кнопку ОТКРЫТЬ.

Взрыв вышел белым и объемным.

21

Беглецы из Честер Милла сидят возле сада, у них здесь пикник, когда начинают звучать выстрелы - нет, не с шоссе 119, где продолжается День свиданий, а откуда-то с юго-запада.

– Это где-то на дороге Малая Сука, - говорит Пайпер.
– Боже, если бы у нас был бинокль.

А впрочем, им не нужен бинокль, чтобы увидеть тот желтый цветок, который расцветает со взрывом фургона «Обеды на колесах». Твич ест пластиковой ложкой тушеную со специями курятину.

– Я не знаю, что оно там такое, внизу, происходит, но это рядом с радиобашней, точно, - говорит он.

Расти хватает Барби за плечо.

– Так вот где пропан! Они свезли весь газ туда, чтобы вырабатывать наркотики! Именно там весь пропан!

Барби переживает один ясный миг преждевременного ужаса; один миг, что все наихудшее еще впереди. И тогда на расстоянии четырех миль яркая белая искра жалит мглистое небо, словно молния, которая, вместо того,

чтобы вонзится в землю, ширяет вверх. В следующее мгновение титанический взрыв проламывает дыру в самом центре дня. Красный клуб огня сначала сносит радиобашню РНГХ, потом деревья вне нее, и уже тогда весь горизонт, распространяясь на север и юг.

Люди на Черной Гряде кричат, но сами себя не слышат под нашествием скрежещущего, грандиозно нарастающего грохота, который распространяется после взрыва восьмидесяти фунтов пластиковой взрывчатки и сдетонированных ей десяти тысячах галлонов пропана. Они прикрывают себе глаза и пятятся назад, наступая на сэндвичи и расплескивая напитки. Терстон обхватывает руками Алису и Эйдена и против чернеющего неба Барби на мгновение видит его лицо - удлиненное, испуганное лицо человека, который вживую видит, как отворяются Ворота Ада и сразу за ними его ожидает океан огня.

– Нам надо возвращаться назад, к фермерскому дому!
– кричит Барби. На нем повисает Джулия, она плачет. Позади ее Джо Макклечи старается помочь встать на ноги своей матери. Эти люди не идут никуда, сейчас, по крайней мере.

На юго-запад, где большая часть дороги Малая Сука на протяжении следующих трех минут прекратит свое существование, желто-голубое небо превращается в черное, и Барби успевает подумать, причем абсолютно спокойно: «Вот мы и оказались под палящей линзой».

Взрывная волна крушит все окна в почти пустом сейчас центре города, поднимает в воздух жалюзи, оставляет за собой наклоненные телефонные столбы, срывает двери с навесов, плющит почтовые ящики. В автомобилях, припаркованных вдоль Мэйн-стрит, надрывается сигнализация. Большой Джим Ренни и Картер Тибодо воспринимают это так, словно здание горсовета сдвинуло землетрясением.

Телевизор все еще работает. Вульф Блицер нескрываемо тревожным тоном спрашивает:

– Что это было? Андерсон Купер? Кэнди Кроули? Чед Маерс? Соледад О'брайен? [457] Кто-нибудь из вас знает, что это к черту такое? Что это происходит?

Возле Купола наиболее актуальные телезвезды Америки оглядываются, показывая камерам свои спины, и, прикрывая ладонями глаза, вглядываются в город. Одна из камер быстро панорамирует, на мгновение, показывая монструозную колонну черного дыма и завихрения обломков на горизонте.

Картер вскакивает на ноги. Большой Джим хватает его за запястье.

– Одним глазком, - говорит Большой Джим.
– Только чтобы увидеть, насколько все плохо. И сразу же возвращай свою сраку назад, сюда. Нам, возможно, придется спуститься в противоатомное убежище.

– О'кей.

Картер мчится вверх по ступенькам. Он бежит по коридору, и под его подошвами трещат обломки стекла из передних дверей, которые совсем испарились. Увиденное им с крыльца настолько не отвечает всему, что он мог себе представить, что его словно забрасывает назад в детство, и на миг он застывает на месте, думая: «Это как самая большая, самая ужасная пурга изо всех, которые когда-нибудь случались, только еще хуже».

В небе на западе бурлит красно-оранжевый ад в осаде волнистых туч глубочайшего черного цвета. В воздухе уже воняет горелым сжиженным газом. Грохот такой, словно на полную мощность работает с десяток прокатных станов.

Прямо над ним в небе темно от вспугнутых птиц.

Взгляд на птиц - животных, которым не куда убегать, - освобождает Картера от паралича. Это, а еще и тот ветер, который дует ему в лицо. Ветра в Честер Милле не было уже шесть дней, а этот горячий и одновременно жестокий, он воняет газом и горелым лесом.