Чтение онлайн

– Кое-кто там может рассказать не очень похвальные вещи о нас, - произнес Рендольф.

Большой Джим сверкнул ледяной улыбкой.

– На то и дал нам Бог крепкие плечи, друг. Кроме того, что сможет сделать тот наглый никчема Кокс? Въедет сюда верхом на коне и вытурит нас из кабинетов?

Рендольф угождающее захохотал, отправился к дверям, но вдруг о чем-то еще вспомнил.

– Там соберется очень много людей, и они там будут находиться продолжительное время. Военные на своей стороне установили передвижные туалеты. Не надо ли нам сделать что-то подобное и со своей стороны? У нас, кажется, было несколько таких кабинок на складе. Для дорожных рабочих их использовали.

Может, Эл Тиммонс мог бы…

Большой Джим послал выразительный взгляд, в котором ясно читалась его мысль: он считает, что новый шеф полиции вдруг обезумел.

– Если бы моя воля, наши люди завтра сидели бы в безопасности по своим собственным домам, вместо того чтобы выходить из города, словно какие-то израильтяне из Египта.
– Он выдержал паузу для ударения на следующем.
– Если кому-то припечет, позволишь им пойти и покакать там, где-то в проклятых кустарниках.

13

Когда Рендольф наконец-то ушел прочь, Картер произнес:

– Если я побожусь, что не имею намерения лезть не в свои дела, могу ли я вам кое-что сказать?

– Да, конечно.

– Я люблю смотреть, как вы действуете, мистер Ренни.

Большой Джим оскалился - в широкой солнечной улыбке, которая ярко осветила все его лицо.

– Ну, ты имеешь свой шанс, сынок; учился чему-то у других, поучись теперь у лучшего.

– Я так и думаю сделать.

– А сейчас от тебя мне лишь нужно, чтобы ты подвез меня домой. Будь у меня завтра ровно в девять часов утра. Мы приедем сюда и будем смотреть шоу по Си-Эн-Эн. Но сначала мы посидим на городском холме, посмотрим, как будет выходить народ из города. Грустно это, на самом деле; израильтяне без Моисея.

– Муравьи без муравейника, - подхватил Картер.
– Пчелы без улья.

– Но, прежде чем забрать меня, я хочу, чтобы ты с кое с кем увиделся. Или попробовал, по крайней мере. Могу поспорить сам с собой, что они окажутся без вести пропавшими.

– Кто это?

– Рози Твичел и Линда Эверетт. Жена медика.

– Я знаю.

– Можешь также проверить, где Шамвей. Я слышал, что она может сейчас жить у Либби, у той проповедницы с плохо воспитанной собакой. Если хоть кого-то из них увидишь, допроси их о местопребывании наших беглецов.

– Жестко или мягко?

– Средне. Мне не очень нужно, чтобы Барбару или Эверетта поймали именно сейчас, но я бы не отказался знать, где они прячутся.

Выйдя на крыльцо, Большой Джим набрал полную грудь вонючего воздуха, а затем выдохнул с хмыканьем, в котором чувствовалось удовлетворение. Картер тоже чувствовал себя весьма удовлетворенным собой. Еще на прошлой неделе, в лупатых очках, чтобы уберечь себе глаза от ржавой стружки, которая сыпалась с изъеденных солью выхлопных систем, он менял глушители. Сегодня он влиятельный человек с положением. Легкий смрад в воздухе казался небольшой ценой за это.

– У меня есть к тебе один вопрос, - произнес Большой Джим.
– Как она тебе понравилась? Ничего была?

Картер немного поколебался, а потом ответил:

– Немного суховата сначала, но дальше все поехало, как по базарному маслу.

Большой Джим расхохотался. С каким-то металлическим призвуком, словно монеты посыпались в лоток торгового автомата.

14

Полночь, и розовая луна спускается к горизонту, за которым лежит Таркер Милл, там луна может себе висеть, пока не наступит свет дня и, прежде чем ей совсем исчезнуть, превратит его в призрак.

Джулия осторожно ступала сквозь темный сад туда, где ферма

Маккоя переходила в западный склон Черной Гряды, и не удивилась, заметив темную тень человека, который сидел под одним из деревьев. Справа от себя она каждые пятнадцать секунд видела проблески, которые посылала коробочка с вычеканенным на ней чужеродным символом: самый маленький, самый удивительный в мире маяк.

– Барби?
– позвала она, стараясь делать это по возможности тише.
– Как там Кен?

– Поехал в Сан-Франциско принять участие в юбилейном гей-параде. Я всегда знал, что он мальчик не простой.

Джулия рассмеялась, а потом взяла его руку и поцеловала.

– Друг мой, я ужасно рада, что вы теперь в безопасности.

Он обхватил ее руками, расцеловал в обе щеки и только потом отпустил. Затяжные поцелуи. Настоящие.

– Я тоже, друг мой, Джулия.

Она засмеялась, но внутри нее возник внезапный трепет, которым ее пронзило от шеи до колен. Знакомый трепет, хотя ей давно не случалось его ощущать. «Расслабься, девочка, - убеждала она себя.
– Он же тебе в сыновья годится».

Ну да, конечно… если бы она забеременела тринадцатилетней.

– Все уже спят, - сказала Джулия.
– Даже Горес. Он в доме вместе с детьми. Они бросали ему ветки, и он их приносил, пока язык у него буквально не начал стелиться по земле. Он думает, что уже умер и попал в рай, я уверена.

– Я тоже старался заснуть. Но не смог.

Он дважды уже почти засыпал и оба раза вновь оказывался в камере, видел перед собой Джуниора Ренни. Первый раз Барби ошибся и, вместо того, чтобы броситься вправо, распластался на топчане, превратившись в идеальную цель. Второй раз Джуниор протянул сквозь решетку невероятную длинную резиновую руку, схватил его и удерживал достаточно долго для того, чтобы лишить жизни. После этого Барби покинул сарай, где легли спать мужчины, и пришел сюда. Здесь тоже стоял запах комнаты, в которой полгода назад умер пожизненный курильщик, но все равно воздух здесь был лучше, чем в городе.

– Так мало огней там, внизу, - произнесла она.
– Обычной ночью их было бы раз в десять больше, чем сейчас, даже в этом часу. Уличные фонари были бы похожи на двойной ряд жемчужин.

– Зато здесь есть это, - левой рукой Барби обнимал Джулию, и сейчас он показал свободной правой на лучезарный пояс внизу. Если бы не Купол, против которого свечение внезапно обрывалось, она бы признала этот пояс за идеальный круг. А так он был похожим на подкову.

– Конечно. А как вы думаете, почему Кокс не говорил об этом? Они должны были бы его зафиксировать на спутниковых фото.
– Она задумалась.
– Мне он, по крайней мере, ни словом не проговорился. Может, вам что-то говорил?

– Нет, а должен был бы. Что означает - они его не видят.

– Вы считаете, что Купол… как это? Фильтрует картинку?

– Что-то такое, наверняка. Кокс, новостные телеканалы, весь внешний мир, они этого не видят, потому что им его не нужно видеть. Так мне кажется.

– А Расти прав, как вы думаете? Мы те муравьи, которых подвергают пытке жестокие дети, играясь с линзой? Какая же это разумная раса могла бы позволить своим детям делать такое с другой разумной расой?

– Это мы сами себя считаем умными, а они нас? Мы знаем, что муравьи - это существа, которые имеют собственное сообщество, они строят жилье, создают целые колонии, они замечательные архитекторы. Они настойчиво трудятся, как и мы. Они хоронят своих умерших, как и мы. У них даже происходят межрасовые войны, когда черные бьются с рыжими. Все это мы знаем, но не считаем муравьев умными.