Чтение онлайн

– Нет!
– уверил его Энди.

– Нет. Потому что мы зрелые. Но теперь, когда звезда Полынь вспыхнула в небе, придут горькие люди. Господь поведал мне это, Сендерс, и это не какое-то там дерьмо. Проверь мне, и ты увидишь, что во мне ноль дерьма. Они захотят все это у нас забрать. Ренни со своими говноротыми приспешниками.

– Никогда!
– вскрикнул Энди.

Вдруг его охватил ужасно мощный приступ паранойи. Они уже могут быть где-то рядом! Говноротые приспешники ползут там между деревьев! Говноротые приспешники едут колонной грузовиков по Малой Суке! Теперь, когда Мастер напомнил об этом, ему даже стало ясно, зачем Ренни это

нужно. Он называет это «уничтожением доказательств».

– Мастер!
– схватил он за плечо своего нового друга.

– Не дави так, Сендерс. Больно.

Тот ослабил руку.

– Большой Джим уже говорил о том, что надо сюда приехать, забрать баллоны с пропаном - это только первый шаг!

Мастер кивнул.

– Они уже раз приезжали. Забрали два баллона. Я им позволил, - он сделал паузу, похлопав по гранатам.
– В следующий раз уже не позволю. Ты понимаешь, о чем я, ты со мной?

Энди подумал о килограммах дыма внутри здания, на стену, которой они опирались, и дал Мастеру ответ, которого тот и ожидал.

– Брат мой, - произнес он и обнял Мастера.

Мастер был горячим, и смердел, но Энди обнимал его искренне. Слезы катились по его лицу, которое он впервые за двадцать лет не обременил себя побрить в не выходной день. Это было прекрасно. Это было… это была…

Преданность!

– Брат мой, - рыдал он в ухо Мастеру.

Тот отстранил его и взглянул торжественно.

– Мы с тобой агенты Господа - теперь единственные в мире, если не считать того сухореброго пророка, который сидит возле него, скажи «аминь».

23

Джеки нашла Эрни Келверта позади его дома, он работал в саду, вырывал сорняки. Вопреки тому, что она говорила Пайпер, ей было страшновато обращаться к нему, но что-то долго объяснять ей не понадобилось. Он сам схватил ее за плечи на удивление крепкими, как для такого приземистого человечка, руками. Глаза у него сияли.

– Слава Богу, хоть кто-то понимает, к чему ведет этот шут гороховый!
– он убрал руки.
– Извините, я испачкал вам блузу.

– Да ничего.

– Он опасен, офицер Веттингтон. Вы же это и сами понимаете, не так ли?

– Да.

– И хитер. Он подстроил эту передрягу за еду, как террористы подкладывают бомбы.

– У меня тоже нет в этом сомнений.

– Но он вместе с тем и тупой. Хитрый и тупой - это ужасная комбинация. Такой может убедить людей идти за ним, понимаете. Аж до самого ада. Вспомните о том мальчике, Джиме Джонсе [372] , помните такого?

– Конечно, это тот, что подговорил своих последователей отравиться. Вы придете на встречу?

– Обязательно. И рот буду держать на замке, разве что вы не против, что бы я поговорил с Лиссой Джеймисон, так-вот. Я бы с удовольствием это сделал.

Прежде чем Джеки успела ответить, зазвонил ее телефон. Личный, потому что тот, что ей когда-то выдали в полиции, она возвратила назад вместе со значком и пистолетом.

– Алло,

Джеки слушает.

– Mihi portatoe vuleratos, сержант Веттингтон, - произнес незнакомый голос.

Это был лозунг ее бывшего подразделения в Вюрцбурге: «Доставляйте нам ваших раненых». И Джеки, даже не задумываясь, ответила:

– На носилках, на костылях или в мешках, мы их соберем вместе в живую цепь. Кто это к черту звонит по телефону?

– Полковник Джеймс Кокс, сержант.

Джеки убрала телефонную трубку подальше от губ:

– Извините, на минуточку, Эрни?

Тот кивнул и пошел вглубь своего сада. Джеки побрела в конец двора, под забор из жердей.

– Чем я могу вам помочь, полковник? И безопасная ли эта линия?

– Сержант, если этот ваш Ренни способен перехватывать сотовые звонки из-за Купола, мы живем в неправедном мире.

– Он не мой.

– Приятно слышать.

– И я уже не служу в армии. Шестьдесят седьмой сейчас даже не видится в моем зеркальце заднего вида, сэр.

– Ну, я бы не сказал, что это совсем правда, сержант. По приказу Президента Соединенных Штатов вы вновь зачислены на службу. Рад вас поздравить.

– Сэр, я даже не знаю, или мне вас поблагодарить, или со всей искренностью послать на хер.

Кокс рассмеялся, однако не очень весело.

– Джек Ричер передает вам привет.

– Это у него вы добыли мой номер?

– И номер, и рекомендации. Рекомендация Ричера дорого стоит. Вы спрашивали, чем можете мне помочь. Ответа будет два и оба коротких. Первое: вытянуть Дейла Барбару из того дерьма, в котором он оказался. Или, может, вы считаете, что те обвинения против него корректны?

– Нет, сэр, я уверена, что нет. Скажем так, мы считаем. Нас здесь таких несколько.

– Хорошо. Это очень хорошо, - в его голосе прозвучало явное облегчение.
– И номер второй: вы можете сбить этого ублюдка Ренни с его насеста.

– Эта задача скорее подошла бы самому Барби. А вы… вы полностью уверены, что эта линия безопасная?

– Уверен.

– Если у нас получится его освободить оттуда.

– Вы уже этим занимаетесь, не так ли?

– Да, сэр, похоже на то.

– Прекрасно. Сколько людей в коричневых рубашках уже имеет Ренни?

– Сейчас около тридцати, но еще набирает. И здесь, в Милле, штурмовики ходят в голубых рубашках, но я поняла ваш намек. Не недооценивайте его, полковник. Большинство города сидит в его кармане. Мы попробуем вытянуть Барби, и вам остается лишь надеяться, что у нас это получится, потому что сама я мало что могу противопоставить Ренни. Свержение диктатора без внешней помощи миль на шесть превышает мой уровень зарплаты. И, к вашему сведению, моя служба в департаменте полиции Честер Милла тоже подошла к концу. Ренни дал мне под зад.

– Не прекращайте меня информировать, когда и где только будете иметь возможность. Выдерните оттуда Барбару, и пусть он возглавит действия вашего движения сопротивления. Увидим тогда, кто, наконец-то, получит под зад.

– Сэр, вам, вероятно, хотелось бы самому быть здесь, рядом с нами?

– Всей душой.
– Это было проронено без следа нерешительности.
– Не прошло бы и полусуток, как я раздавил бы этого сукиного сына со всей его сральней так, что чавкнуло.

Джеки в отношении этого имела сомнения; здесь, под Куполом все выглядело иначе. Внешним наблюдателям этого не понять. Даже время двигалось иначе. Пять дней тому назад все было нормальным. А сейчас стоит лишь взглянуть.