Под куполом
Шрифт:
– Я не могу доверить тебе тарелку, потому что ты ее разобьешь, - объяснила она, хотя правда состояла не совсем в том, правда заключалась в том, что она ему совсем не доверяла.
– Я видела, как ты в футбол играешь, Мэлвин.
– Да довольно вам, не такой уж я и неуклюжий.
– А еще я хочу убедиться, что с ним там все обстоит благополучно.
– Ему не разрешено принимать посетителей, - сказал Мэл.
– Это приказ шефа Рендольфа, а он его получил прямо от выборного Ренни.
– Пусть, а я иду вниз. Тебе придется воспользоваться электрошокером, чтобы остановить меня,
– Она осмотрелась вокруг и фыркнула.
– Кроме того, я не заметила здесь никого из тех приказчиков. Или я чего-то не вижу?
Мэл думал было продемонстрировать новичкам собственную крутизну, но потом решил, что не следует. Ему на самом деле нравилась Рози. И вафли ее нравились, особенно, когда они были немного подогреты. Он поддернул на себе пояс и произнес:
– О'кей. Только я тоже пойду с вами, и вы не понесете ему ничего, пока я не загляну под ту салфетку.
Она подняла салфетку. Под ней лежало два сэндвича и короткая записка, нацарапанная на обороте чекового бланка из «Розы- Шиповника». «Держись, - было написано в ней.
– Мы верим в тебя».
Мэл взял записку, смял и бросил в сторону мусорной корзины. Промазал, и один из новобранцев впопыхах бросился ее подбирать.
– Пошли, - двинулся Мэл, но тут же остановился, взял половинку одного сэндвича и оторвал хороший кусок.
– Он все равно все не съест, - объяснил он Рози.
Она промолчала, но, когда он впереди ее начал спускаться по ступенькам, у Рози возникло острое желание разбить тарелку ему об голову.
Она уже прошла половину подвального коридора, как Мэл вдруг сказал:
– Дальше вам нельзя, мисс Твичел. Дальше я сам понесу.
Она отдала ему тарелку и печально смотрела, как он наклоняется и со словами: «Ланч подан, говновоз» просовывает ее через решетку.
Барби его проигнорировал. Он смотрел на Розу.
– Благодарю, но если это готовил Энсон, не знаю, останусь ли я так же признательным после первого куска.
– Я сама готовила, - ответила она.
– Барби, почему они тебя побили? Разве ты пытался убежать? Вид у тебя ужасный.
– Я никуда не убегал, сопротивления при аресте не оказывал. Разве не так, Мэл?
– Ты вот лучше бы прекратил юродствовать, потому что иначе я войду в клетку и заберу у тебя эти сэндвичи на хер.
– Конечно, можешь попробовать, - кивнул Барби.
– Посоревнуемся за пищу, - поскольку Мэл не изъявил желание принять это предложение, Барби вновь обратился к Рози.
– Там был самолет? По звуку, похоже, что самолет. Какой-то большой.
– По Эй-Би-Си сказали, это был ирландский авиалайнер. Полный пассажиров.
– Попробую угадать. Он летел курсом на Бостон или Нью-Йорк, а какой-то лентяюга забыл перепрограммировать автопилот.
– Не знаю. По телевизору о таких подробностях еще ничего не рассказывали.
– Идем, - подошел к ней Мэл и взял за руку.
– Довольно уже лясы точить. Вам надо уйти отсюда, пока у меня не начались неприятности.
– Как ты чувствуешь себя?
– спросила Рози у Барби, недолго препятствуя молодому полисмену.
–
Нормально, - сказал Барби.– А у тебя как дела? Ты уже уладила то дело с Джеки Веттингтон?
Ну, и какой, спрашивается, должен прозвучать ответ на этот вопрос? Тем более, насколько помнила Рози, она не имела никакого дела, которое должна была бы уладить с Джеки. Ей показалось, что она заметила, как Барби легонько кивнул головой, и надеялась, что это не игра ее воображения.
– Пока еще нет, - ответила она.
– А следовало бы. Скажи ей, чтобы перестала сучиться.
– Если бы, - пробурчал Мэл. Он крепче вцепился в руку Рози.
– Идем уже, не заставляйте меня вас тянуть.
– Передай ей, что я сказал, что ты достойный человек, - сказал Барби, когда она уже поднималась по ступенькам в сопровождении Мэла, который теперь шел за ней по пятам.
– Вам с ней, в самом деле, следует поболтать. И благодарю тебя за сэндвичи.
«Передай ей, что я сказал, что ты достойный человек».
Это было послание, она не имела в этом сомнений. Мэл этого не понял, думала она; он всегда был туповатым, и, похоже, что жизнь под Куполом нисколечко не добавила ему масла в голове. Вот потому Барби и рискнул об этом заговорить.
Рози решила разыскать Джеки как можно скорее и передать послание: «Барби говорит, что я достойный человек. Барби передает, что ты можешь говорить со мной откровенно».
– Благодарю тебя, Мэлет, - сказала она, вновь оказавшись в комнате дежурных.
– С твоей стороны это хороший шаг, что ты позволил мне это сделать.
Мэл осмотрелся вокруг, не увидел нигде начальства, большего, чем сам, и расслабился.
– Без проблем, но не думайте, что вы сможете вновь спуститься туда с ужином, потому что этого не будет.
– Он подумал и философски завершил: - Он сейчас заслуживает чего-то приятного, я думаю. Потому что если придете на следующей неделе в эту пору, он уже будет поджарен не хуже, чем те сэндвичи, которые вы ему приготовили.
«Это мы еще увидим», - подумала Рози.
22
Энди Сендерс и Мастер Буши сидели рядом со складским помещением РНГХ и курили кристаллы. Прямо перед ними, в поле, посреди которого высилась радиобашня, виднелась кучка земли, обозначенная крестом, сделанным из дощечек. Под тем бугорком лежала Сэмми Буши, мучительница кукол «Братц» и мать Малыша Уолтера. Мастер сказал, что позже он украдет на кладбище возле Честерского озера для нее настоящий крест. Если хватит времени. А может так произойти, что его не будет.
Словно подтверждая свою последнюю фразу, он взмахнул гаражным пультом.
Энди было жаль Сэмми, так же, как было жаль Клодетт и Доди, но теперь его печаль уже перешла в клиническую фазу, находясь в безопасности, плотно накрытая его внутренним Куполом: ее можно было видеть, соглашаться с ее существованием, но добраться до нее уже не было никакой возможности. И это было хорошо. Он попробовал объяснить это Мастеру Буши, но запутался где-то посредине - концепция оказалась слишком сложной. Правда, Мастер кивнул, и тогда передал Энди свою большую кристальную трубку с высеченной на ее боку надписью: ЭТИМ ЗАПРЕЩЕНО ТОРГОВАТЬ.