Чтение онлайн

– Тогда все кончится!
– воскликнула Линда, просияв.
– И Джим Ренни завалится, как… как продырявленный воздушный шар «Мейси» [340] на День благодарения.

– Миленько, - заметила Джеки Веттингтон.
– Если бы такое показывали по телевизору, я, возможно, в это даже поверила бы.

17

– Фил?
– позвал Энди.
– Фил!

Ему пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным. Бонни Нанделла с «Искуплением» на максимальной громкости как раз пели «Моя душа - свидетель». От всех тех их всхлипов «ву-ву» и «вуа-е» у него немного дурманилось

в голове. Сбивало с толка даже яркое освещение внутри радиостанции РНГХ; пока он не оказался под здешними люминесцентными светильниками, Энди не представлял себе, в какой полумгле находится теперь весь Милл. И как сильно он успел к нему привыкнуть.

– Мастер?

Нет ответа. Он взглянул на телеэкран (канал Си-Эн-Эн с отключенным звуком), потом через длинное окно посмотрел в помещение студии. Там тоже горели лампы, и работало все оборудование (от этого ему стало немного жутко, хотя Лестер Коггинс как-то объяснял ему с огромной гордостью, как всем здесь руководит компьютер), но не было видно никаких признаков Фила.

Вдруг Энди ощутил резкий запах пота, застарелого, прокисшего. Обернулся - а вот и Фил, стоит за ним вплотную, словно только что вынырнул из какой-то дыры в полу. В одной руке он держал что-то похоже на пульт управления гаражными воротами. Во второй - пистолет. И пистолет этот было нацелен Энди в грудь. Костяшка того пальца, который обнимал спусковой крючок, побелела, а дуло слегка дрожало.

– Привет, Фил, - поздоровался Энди.
– То есть Мастер.

– А что ты здесь забыл?
– спросил Мастер Буши. От него сильно несло дрожжевым запахом пота. Джинсы и майка с логотипом РНГХ на нем были невыразимо грязными. Ноги босые (спишем на это его бесшумное прибытие) и заляпанные грязью. Волосы в последний раз он мыл, наверняка, год назад. Или еще раньше. Хуже всего выглядели его глаза, налитые кровью, беспокойные.
– Давай, говори мне быстро, ты, старый хер, потому что иначе больше никому, ничего и никогда не сможешь рассказать.

Энди, который только недавно чудом избежал смерти от розовой водички, воспринял угрозу Фила спокойно, даже чуть ли не благодушно.

– Делай все, что тебе захочется, Фил. То есть Мастер.

Мастер изумленно поднял вверх брови. Глаза его смотрели осовело, но заинтересованно.

– Чего?

– Абсолютно.

– Зачем ты здесь?

– Я принес плохую весть. Мне очень жаль.

Мастер подумал над этими словами, потом улыбнулся, показав остатки зубов:

– Нет плохих вестей. Христос скоро возвращается, это такая хорошая весть, которая пожирает все плохие. Это Хорошая Весть - Бонус Трек. Ты согласен?

– Согласен, и скажу на это аллилуйя. На беду (или к счастью, сам не знаю; ты можешь сказать, что скорее к счастью), твоя жена уже находится рядом с Ним.

– Чего?

Протянув руку к пистолету, Энди опустил его ствол вниз. Мастер не пошевелился, чтобы ему помешать.

– Саманта умерла, Мастер. Мне грустно об этом говорить, но она укоротила себе жизнь этим вечером.

– Сэмми? Мертва?

Мастер бросил пистолет в корзину «ИСХОДЯЩИЕ ДОКУМЕНТЫ» на ближайшем столе. Однако гаражный пульт он продолжал держать в руке, которую все же опустил; пульт не покидал его руки в течение последних двух дней, даже во время его невероятно

нечастых периодов сна.

– Мне так жаль, Фил. То есть, Мастер.

Энди пересказал обстоятельства гибели Саманты, как он их сам понял, завершив утешительным сообщением о том, что с «дитем» все хорошо. (Даже в отчаянии Энди Сендерс оставался личностью, для которой переполовиненный стакан является полуполным.)

Мастер отмахнулся от благополучия Малыша Уолтера гаражным пультом.

– Она завалила двух свиней?

Энди замер.

– Фил, они были офицерами полиции. Замечательными людьми. Я уверен, она обезумела, но все равно некрасиво было так делать. Тебе нужно взять свои слова обратно.

– Что ты сказал?

– Я не позволю тебе называть наших офицеров свиньями.

Мастер подумал.

– Ой-ой-ой, лес-сад, я свои слова беру назад.

– Благодарю тебя.

Мастер наклонился с высоты своего довольно значительного роста (это было похожим на то, как делает поклон скелет) и заглянул в лицо Энди.

– Скромный бравый мазефакер, да?

– Нет, - честно сознался Энди.
– Мне просто все равно.

Кажется, Мастер заметил что-то, что его убедило. Он схватил Энди за плечо.

– Браток, ты в порядке?

Энди взорвался плачем и упал жопой на офисный стул прямо под плакатом, который предупреждал: ХРИСТОС СМОТРИТ КАЖДЫЙ КАНАЛ. ХРИСТОС СЛУШАЕТ КАЖДУЮ ЧАСТОТУ. Опершись головой о стену под этим довольно зловещим лозунгом, он рыдал, словно наказанный, за безразрешения съеденное варенье, ребенок. К этому привело всего лишь одно слово - браток; это вообще не ожидаемое обращение - браток.

Из-под менеджерского стола Мастер извлек и себе стул и теперь рассматривал Энди с любопытством натуралиста, которому повезло среди дикой природы наблюдать какое-то весьма редкое животное. Через некоторое время он произнес:

– Сендерс! Ты пришел сюда для того, чтобы я тебя убил?

– Нет, - ответил Энди сквозь всхлипы.
– Возможно. Да. Не могу сказать. Но все в моей жизни пошло прахом. Погибли мои жена и дочь. Я думаю, так Господь наказывает меня за продажу того дерьма…

Мастер кивнул.

– Да уж, может, и так.

– …и я ищу ответ. Или избавление. Или еще что-то. Конечно, я также хотел сообщить о твоей жене, это важно - делать правильные поступки…

Мастер похлопал его по плечу.

– Все хорошо, браток, ты правильно сделал. Я тебе признателен. С нее не было много толка на кухне, и по дому она управлялась не лучше, чем свинья в куче навоза, но она умела потрясающе трахаться, когда была обдолбанной. Что она имела против тех двух синяков?

Даже в своей глубокой скорби Энди не имел намерения озвучивать тему обвинений в изнасиловании.

– Наверное, это из-за ее волнения от Купола. Ты знаешь о Куполе, Фил? Мастер?

Мастер вновь взмахнул рукой, очевидно, утвердительно.

– О мете ты сказал вполне справедливо. Торговать им - это неправильно. Позорно. И напротив, производить его - это воля Божья.

Энди опустил руки и вперился в Мастера припухшими глазами.

– Ты так считаешь? Потому что я не уверен, что это тоже правильно.

– А ты когда-нибудь пробовал?

– Нет!
– вскрикнул Энди. Для него это прозвучало так, словно Мастер вдруг спросил его, не имел ли он когда-нибудь сексуальных отношений с кокер-спаниелем.

– Ты принимаешь лекарства, прописанные тебе доктором?

– Ну…да, обычно… но…

– Мет - это лекарство, - Мастер торжественно посмотрел на него, и тогда еще и ткнул Энди в грудь пальцем ради дополнительной аргументации. Ноготь на пальце у него был обгрызен до кровавой мозоли.
– Мет - это лекарство. Повтори.