Чтение онлайн

Осмотрев помещение, я отдал следующую команду:

– Теперь делим оставшиеся силы на три группы. Одна – те, кто устал больше всех, – возвращается в «Мишку», помогает раненым. Вторая – остается здесь и зачищает трактир: бумаги, контракты, деньги разумеется. Когда осмотрите и вынесете все, трактир сжечь. Только проследите, чтобы не начался пожар в соседних домах. Третья группа возвращается с теми же задачами на скотобойню Крюков. Ее только не сжигайте, общественно полезное предприятие все-таки. Кто куда – решите сами, смотрите по состоянию. На то, чтобы определиться и договориться,

Начались тихие обсуждения, причем, насколько я понял, большинство хотело не возвращаться в «Мишку», а, наоборот, продолжать какую-то деятельность. Благо при содействии Марка, Ильи и Розы удалось найти десять человек, кто имел какие-то раны или был до крайности истощен. Их послали обратно в трактир, а оставшихся просто разделили на две примерно равные группы.

Убедившись, что все дальше пойдет по стабильной схеме, повернулся к Червину:

– Я хочу вернуться домой. Мне надо поспать хотя бы пару часов.

– Иди. – Червин хмыкнул, в его голосе сквозь усталость пробивалось что-то вроде понимания. – Ты сегодня заработал свою долю покоя. Я тут присмотрю за всем, пока не вернешься.

Я кивнул, развернулся, прошел мимо своих бойцов, кивнул Семену, Илье, Олегу и вышел на пустынную, холодную улицу, направляясь в сторону своей квартиры.

Дверь скрипнула на не до конца смазанных петлях, когда открыл ее своим ключом. Я вошел, прислушался, затаив дыхание. Полная, густая тишина. Свет из комнаты не пробивался – щель под дверью была темной.

Странно. Я думал, что Аня будет ждать, встревоженная моим долгим отсутствием, или хотя бы услышит шаги и выйдет в прихожую.

Я снял сапоги, тяжелые от грязи и запекшейся крови, оставил их у порога и босиком, стараясь ступать мягко, прошел в комнату. Кровать была пуста, одеяло аккуратно застелено.

Замер на пороге, стараясь не шуметь, анализируя возможные варианты, и тогда уловил звук из кухни. Оттуда доносился тихий шорох босых ног по голому деревянному полу и сдавленное, прерывистое дыхание.

Я подошел к приоткрытой двери и заглянул внутрь, не выдавая своего присутствия.

Аня стояла спиной ко мне. Она была в одной своей легкой ночной сорочке из тонкого полотна, теперь прилипшей к спине и плечам от пота. Ее волосы, обычно аккуратно убранные в скромную косу, теперь были распущены и висели мокрыми темными прядями вдоль шеи.

Она стояла в знакомой до боли позе – первая базовая позиция первой главы. Ноги чуть согнуты в коленях, ступни развернуты под неестественным углом, спина выпрямлена в струну, руки вытянуты вперед параллельно полу, ладони развернуты особым, точным образом, который нельзя угадать. Его можно только знать.

Она медленно, с видимым физическим усилием начала переход ко второй позиции. Мышцы на ее руках и плечах дрожали мелкой, частой дрожью от непривычного напряжения.

Аня старалась повторить движение, которое я делал тысячи раз, но у нее не выходило плавности и точности. Ее тело сопротивлялось, не слушалось, было чужим и неподатливым.

Я почти рефлекторно активировал духовное зрение. Мир наполнился свечениями и потоками. А в глубине ее мышц рождались и тут же гасли крошечные, едва заметные искры чистого Духа. Они

Свечение кардинально отличалось от ровного, направленного потока Духа, который я видел у Магов. Это было похоже на то, что я чувствовал и видел в себе самом в самом начале. При первом, робком, неконтролируемом пробуждении собственной внутренней силы.

Сомнений не было. Она была Практиком. Точь-в-точь как я. Как писалось в той проклятой, сожженной книжонке, найденной у Ратникова. Не просто неспособной к магии обывательницей, а носителем иного пути.

Отступил на шаг, и под ногой предательски скрипнула старая половица.

Аня вздрогнула всем телом, резко обернулась, потеряв баланс и едва не упав. Ее лицо было раскрасневшимся от усилия, глаза широко раскрыты от внезапного испуга. Она увидела меня, застывшего в дверях, и замерла, словно пойманная на месте преступления, с выражением вины и вызова одновременно.

– Саша… – прошептала она, и ее голос сорвался. – Я не…

Я вошел в комнату, позволив двери открыться полностью.

– Ты подсмотрела, – сказал я. Не упрек, не обвинение, просто констатация факта. – В книжечку.

Она кивнула, смущенно опустив взгляд на свои босые ноги.

– Прости. Я… я не хотела. Просто тебя не было очень долго, я не знала, куда себя деть. Увидела эту книжку, и мне стало интересно.

– И давно ты так?

– Я не уверена… который час?

– Около девяти.

– Значит, где-то часа… четыре? – она, похоже, сама удивилась. – Ничего себе…

– И ты действительно просто продолжала практиковаться все четыре часа? Почему? – спросил, делая шаг ближе. Опять же без осуждения. Мне самому очень хотелось узнать ответ. – Это ведь очень сложно и больно, ты должна была уже понять.

Она подняла на меня глаза, и теперь в них не было страха. Только упрямство, твердое и ясное, которое я раньше в ней не замечал.

– Потому что это кажется правильным. Когда я пробую повторить эти позы, чувствую напряжение во всем теле, это кажется… единственным верным способом стоять, дышать, двигаться. Как будто все остальные позы, все другие движения – они неправильные, ненастоящие. А эти – настоящие. К тому же ты этим занимаешься, и я… тоже хочу.

Ее простые и искренние слова тут же нашли отклик внутри меня, пробудивший воспоминания о том, как я сам начал практиковаться на огороде тети Кати после работы. То самое ощущение, когда впервые сумел удержать позу, когда почувствовал внутри первый, робкий отклик Духа, когда замкнул цикл в первый раз. Не гордость, не триумф, а глубокая, спокойная уверенность в правильности выбранного пути.

И сейчас, глядя на нее, я ощутил нечто большее, чем просто радость от того, что она хочет быть ближе ко мне. Это была радость от осознания, что я не один. Что на самом деле есть еще кто-то в этом мире, кто может… кто должен идти той же трудной дорогой.

Я подошел к ней вплотную, взял за напряженные плечи. Кожа под моими ладонями была влажной и очень горячей.

– Ты права, – сказал я, и мой голос прозвучал тише, но твердо, – это правильно. Для тебя – это единственный правильный путь. Я это вижу.