Чтение онлайн

Но он, увидев тело Степана и поняв за секунду, к чему все идет, вдруг замер. Ярость сменилась страхом, после чего он просто отшвырнул молоты в сторону. Они упали на землю, звякнув по камню.

– Сдаюсь! – выкрикнул он, поднимая руки. – Хватит!

Я нахмурился. Убивать безоружного, который сдался, было будто бы не слишком правильно. Но отпускать – тоже. Он пытался убить меня дважды.

Тут же вспомнил идею, крутившуюся в голове уже какое-то время. Что будет, если направить белое пламя в другого человека?

Я шагнул к Алексею. Он попятился, но не стал

Поставив топор на землю и прислонив его к боку, я прижал к его груди освободившуюся ладонь левой руки и вытолкнул через нее пламя одним импульсом. Духовным зрением увидел, как сгусток белой энергии проник сквозь кожу и вонзился в пульсирующее скопление Духа в его груди.

Эффект был мгновенным. Белое пламя, встретившись с энергией Сердца, воспламенило ее. Внутри Алексея вспыхнул ослепительный свет.

Он закричал. Даже нет – завизжал, как свинья, которую режет плохой мясник. Его тело затряслось в судорогах. Он рухнул на колени, хватаясь за грудь, где теперь бушевал пожар, питаемый его собственной силой.

Смерив его изучающим взглядом, я развернулся обратно к трактиру. Вмешаться в бой он уже точно не сможет, а у меня еще были дела. Алексей остался позади, корчась на земле с хрипящим воем.

Стиснув зубы и направив к правому плечу столько энергии Крови Духа, сколько был способен, я резко дернул левой рукой правую вертикально вниз. Боль от встающего на место сустава прострелила все тело.

Нормально рука после такого не будет слушаться. Но это точно было лучше, чем орудовать топором только левой – сейчас не время полумер.

Топор снова пошел в работу. Сначала я просто врезался в ближайшую плотную группу. Двое стояли спиной, третий разворачивался. Топор вошел в первого меж лопаток – лезвие прошло легко, почти без усилия, лишь на миг наткнувшись внутри на что-то твердое и хрустнувшее.

Рванул древко на себя, выдергивая, и следующим движением снес второму голову. Третий успел поднять тесак, его глаза расширились в смеси страха и ярости.

Я не стал убирать топор для нового замаха – это отняло бы лишнюю долю секунды. Вместо этого я просто ткнул им вперед, прямо в лицо. Послышался глухой хруст, человек откинулся назад и рухнул на камни с растекающейся по лицу кровью и больше не двигаясь.

Еще после пары убийств я добрался до наших. Тут широко размахивать огромным топором уже было опасно. Один из новичков моего отряда, парень лет двадцати с пиковыми Венами, отбивался от двух нападающих. Он работал ножом и кулаками, отступая, но его теснили к стене.

Шагнув за спину ближайшему к нему противнику, схватил того рукой за шиворот куртки, рванул на себя, нарушая равновесие, и, пока тот падал, врезал ему локтем в грудь. Средние Кости, сравнимые с поздним Сердцем, против поздних Вен? Грудину вмяло, раздался треск, и изо рта бойца Обжорного Крюка вырвался фейерверк кровавых брызг.

Второй враг, увидев меня, резко отпрыгнул. Его взгляд мельком скользнул по моему лицу, потом по топору, и он бросился бежать, расталкивая своих же.

– Держись к

Он кивнул, отплевываясь кровью, и отступил к ограде, присоединившись к другому нашему бойцу. Я огляделся.

По улице к трактиру сбегались наши. Я увидел Розу, Илью, еще пару человек вдалеке. Вскоре они врубятся в ряды нападающих, которые все еще пытались прорваться к главным дверям трактира.

Сам трактир еще горел. Я заметил провалившуюся крышу в паре мест, но до масштабного пожара дело уже вряд ли бы дошло. Червин явно сделал выводы после прошлого раза и неплохо подготовился.

Сам глава банды все еще держал оборону в дверях. Было заметно, насколько ему тяжко, но клинок продолжал мелькать, отсекая атаки. Рядом с ним стоял Марк, держась настолько уверенно, насколько только возможно с его начальным Сердцем. Они явно могли продержаться еще несколько минут, не меньше.

Да и ряды нападающих начинали редеть. Хвосты и Крюки явно не послали в атаку всех, кого могли, хотя явились и главы, и сильнейшие бойцы. Вот только Степана я убил, Алексея обезвредил, а Лисицын, которого отправил в полет, не показывался. То ли последствия удара оказались еще хуже, чем я изначально предположил, то ли он, почуяв запах жареного, успел свалить.

Кто-то из врагов уже разворачивался и бежал. И не только рядовые бойцы, решившие, что разборки «больших дядь» – это для них слишком.

– Борщ удирает! – крикнули хриплым голосом справа.

Я повернул голову. Лидер Обжорного Крюка отбивался от двоих наших, но при этом пятился, постепенно выходя из зоны сражения. Один из наших бросился ему наперерез, но Борщ коротким, мощным ударом кулака в грудь отшвырнул его. Хрустнули ребра – я услышал этот звук даже с расстояния. Боец упал, скрючившись.

Борщ воспользовался паузой, развернулся и неуклюже, но с неожиданной для его комплекции ловкостью ломанулся по улице прочь. Догнать? Нет. Сейчас важнее было закрепить победу здесь, а не гнаться за одним, пусть и сильным, беглецом. Он никуда не денется из города, тем более ночью.

Я снова двинулся вперед тяжелым, мерным шагом, держа топор наготове. Те нападающие, что еще оставались и видели мое приближение, либо бросали оружие и поднимали руки, либо срывались с места в панике, толкая друг друга.

– Хватит! – раздался хриплый, но громкий голос Червина. – Кто сдается – к стене! Руки за голову! Кто держит железо – того резать!

Последние звуки боя затихли. Где-то застонал раненый. Кто-то глухо выругался, сплевывая кровь. В воздухе стояла густая смесь запахов: гарь от тлеющего дерева, медная вонь крови, кислый пот и пыль, поднятая с земли.

Я подошел к Червину, завершая горение белого пламени и тут же доставая и закидывая в рот пару пилюль. Он стоял, опираясь плечом о косяк двери, дышал тяжело, с присвистом. На его лице и разорванной рубахе были темные брызги крови – по большей части не его, но я заметил довольно глубокий порез на боку. Впрочем, не настолько глубокий, чтобы как-то угрожать здоровью.