Пирог с корицей
Шрифт:
— Уля, посмотри на мой сарафан! И на мой цвет волос! Я — не знатная дама, и все эти вещи не мои! Произошла какая-то ужасная ошибка, и меня поселили не в тот номер. Понимаешь? Надо срочно найти хозяйку этих вещей, чтобы не допустить скандала. А у меня, у меня был сундук, там несколько платьев… простых. И книги, — решительно заявила она, — И я очень хочу найти свой сундук.
— Этот? — Уля указала на угол комнаты, там на подставке для багажи действительно стоял простой и потому неприметный сундук. Ярмила бросилась к нему и распахнула. Все было на месте! Она провела по платьям, которые еще неделю назад казались ей сказочно прекрасными, но теперь на фоне висевших в шкафу выглядели одеждой для прислуги. Нежно провела по корешкам книг. Весь ее
— Слава Светлым! — прошептала она, — Они здесь, не потерялись.
— Конечно, нет! — возмущенно откликнулась Уля, — Как бы они потерялись во дворце? Куда велено нести — туда и доставили, у нас с этим строго. Ваш сундук — вот его и доставили в вашу комнату.
— Но все остальные вещи!? — Ярмила растерянно обвела глазами комнату, — Все эти вещи — не мои? Откуда они?
— Не знаю, Ваша Светлость, наверное, их раньше привезли. Я эту комнату уже с вещами принимала, мне так и сказали — все платья проверь, проветри, чтобы к приезду Ее Светлости все было готово.
— Уля! — в каком-то отчаянье Ярмилка сделала последнюю попытку достучаться до девушки, — Ну не знатная я дама! Не может у меня всего этого быть! Я всю свою жизнь в деревне прожила и руками проработала! Да ты сама посмотри на мои руки! — она вытянула вперед поцарапанные и немного огрубевшие от ежедневной работы кисти.
— Ой, — Уля рухнула на колени и прижала их к груди, — Не волнуйтесь Ваша Светлость, отмоем, отпарим, залечим… в крайнем случае, подберем перчатки!
— Уля, — застонала Ярмилка, — Я — не госпожа, не Её Светлость, я такая же простая девушка, как и ты. Всю жизнь занимаюсь травами… Да, у меня есть дар, но мне здесь не место! Понимаешь!? — Ярмилка почти кричала.
Ульяна медленно опустилась на пол, подняла на Ярмилку недоверчивый взгляд и вдруг заплакала. Тихо. Бесшумно. Просто огромные слезы катились по щекам, а в глазах была вселенская тоска.
— Уля, прости, — тут же повинилась Ярмилка, — Я не хотела на тебя кричать. Да это и вовсе не на тебя. Понимаешь? Просто мне здесь не место. Я чужая среди всей этой …роскоши… И среди этих знатных девушек.
Но эти слова возымели обратный эффект. Уля опустила голову, уронила безвольные руки и слезы стали капать на подол ее платья.
— Так, — уже не на шутку испугавшись, подскочила к ней Ярмилка. Она тронула ее за плечо: — Прошу тебя, объясни, что здесь происходит?
Но девушка лишь покачала головой.
— Хорошо, — пожала плечами Ярмилка и отошла к окну, — тогда я помоюсь и лягу спать, и ни на какой бал не пойду.
Уля вскрикнула и бросилась к ней в ноги.
— Ваша Светлость, Ваша Светлость, я вас умоляю, всеми богами заклинаю, вы должны пойти на бал!
— Или ты мне все честно рассказываешь, или я пойду спать! — как можно строже заявила Ярмилка.
— Я все расскажу, — понурила девушка голову и вздохнула, — только пойдемте пока в ванную, а то там вода опять остынет.
Пока Ярмилка раздевалась, отказавшись от помощи ловких рук Ули, та начала свой рассказ.
— Моя мама всю жизнь проработала во дворце, так же как и я сейчас — горничной, мой отец — был офицер из охраны короля. Конечно, это было неправильно, и такие отношения во дворце запрещены, но в итоге родилась я. Он позаботился о нас. Купил моей матери небольшой домик, и несколько лет мы жили с ней вдвоем ни в чем не нуждаясь. Но потом его убили, деньги быстро кончились, и маме пришлось вернуться в замок на работу. Последние четыре года были очень холодными, а дворец не топили, потому что королева и принц уехали, а первый министр жил в замке в центре города. Но слуги все равно ходили на работу, убирали пыль и мыли полы …ледяной водой, мама стала часто болеть, пока ее не уволили. Этой зимой мы остались совсем без денег. А нужно было покупать не только еду, но и лекарства. То, что я убиралась в соседских домах — не хватало даже на кристалл тепла. Мне пришлось прийти во дворец и проситься на место моей матери. Но все места давно уже были заняты, и
меня никуда не хотели брать. Я ходила почти каждый день и плакала, и умоляла меня принять хоть на какую-нибудь работу. Однажды я потеряла сознание прямо у ворот. От голода. Очнулась на теплой кухне, с чашкой бульона в руке и горячим пирожком. Я не смогла удержаться и маленькими глотками выпила весь бульон, но пирожок завернула для своей мамочки. Кухарка, увидев это потребовала, чтобы я объяснила, почему прячу пирожок. А потом сказала, что я «добрая девочка», и она поможет мне, но за это я должна буду выполнить одно ее поручение.— Я надеюсь, она не просила тебя сделать, что-то противозаконное? — в немом ужасе прошептала Ярмилка.
— Нет, что вы! Все как раз наоборот! Она сказала:
«Уля, через полгода во дворце будет смотр невест, но это — пока тайна. К каждой девушке будет назначена горничная, тебя тоже назначат к одной. Может, тебе покажется, что она хуже других, беднее, или что-то еще. Но ты не должна ни в чем проявлять своего неуважения, наоборот, сделать все, чтобы эта девушка победила! У нее будут и платья, и необходимые украшения… Главное, чтобы она сама хотела победить! Но если она уйдет из дворца — сбежит, например, то тебя тоже уволят…»
— Вот теперь, — всхлипнула она, — думайте, что хотите, но если Вы не выиграете этот конкурс, то мы с матушкой этой зимой обе помрем.
Ярмилка погрузилась в воду с головой и задумалась. В ее жизни была лишь одна кухарка, которая считала себя ей обязанной.
— Уля, — вынырнув поинтересовалась Ярмилка, — а твою знакомую кухарку, случайно не тетушкой Лукерьей зовут?
— Ой, так вы знакомы? — засияла в ответ горничная.
— Угу, — булькнула Ярмилка снова уходя под воду.
«Какая классная вещь эта, ванная. Очень удобно и так… так приятно. Даже вылезать не хочется. Ну а что до тетушки Лукерьи. Ну хочет она мне помочь, ну чувствует себя обязанной, да на принца-то это никак не повлияет! …Вон, он мне не улыбнулся, не поздоровался, даже. Наверное и не вспомнил. И чего я переживала так?.. А все-таки, интересно, какой он настоящий? Как он выглядит без этой своей магии иллюзии? Как Сэм или как сегодня?.. Хотя, и тот, и тот — красавчик…».
— Ваша Светлость! Пора, пойдемте попьете чаю и начнем одеваться, — отвлек Ярмилку от мыслей о принце ворчливое бурчание Ули, — нам еще платье выбирать, а к нему гарнитур, так что давайте, вылезайте!
Ванна странным образом подействовала на Ярмилку. Она ее не только успокоила и настроила на миролюбивый лад, но и вернула и хорошее настроение, и природное любопытство.
«В конце концов, я ничего не теряю. Поживу здесь несколько дней, пока с конкурса не вылечу, а потом можно и в Академию собираться, — размышляла она, вытираясь огромным полотенцем, — Надеюсь, меня туда еще примут!»
Надев нижнее белье и укутавшись в какое-то платье, разрезанное по середине, Ярмилка осторожно выглянула в комнату.
— Уля!
— Да, Ваша Светлость, — любезно откликнулась девушка, наливая чай.
— Что это за срамота у вас тут! — громким шепотом возмутилась Ярмилка, — Платье, разрезанное спереди! Как вы это носите!?
Уля прыснула, взмахнула руками и, подбежав к Ярмилке, быстро запричитала:
— Так это же халат, Ваша Светлость! Его вот так надобно носить, с запахом, да и то, только в спальне, на выход, понятное дело, такое не оденете.
— Ну, вот видишь, — опять погрустнела Ярмилка, — тебе «понятное дело», а мне целая наука.
— Да ну, не выдумывайте, садитесь, лучше чай пить. После ванной, ой как хорошо будет. А я вам тут и булочки принесла, и пирожочки горяченькие!
— Ммм, — протянула Ярмилка с удовольствием, откусив кусочек, — Узнаю руку мастера! А что, как думаешь, к Лукерье в гости-то мы сможем наведаться?
Уля замерла, почувствовав какой-то подвох, но потом решительно кивнула:
— Сможем, конечно! Обязательно сходим, вот только сначала на бал, а потом уже и к Лукерье в гости, все как Ваше сиятельство изволит!