Песнь о Кейлех
Шрифт:
Приятный голос заворожил Кей. Она прижалась теснее к такой живой и теплой женщине, которая колыхала ее, как, наверное, только мать баюкает дитя. Ей все стало вдруг очевидно и спокойно. Единственная ночь в году, когда даже врага не выгонят на улицу, когда забывают все беды и впускают в дом даже самого распоследнего нищего… Старое Кладбище проклятых, где хоронили заживо магов-предателей… И три вечных и почти забытых стража, отдавших жизни в защиту людей.
– Йорни Угольная Пыль, Дарна Свободный Полет и Вогул Белая Береза, - прошептала Кей.
– Ты узнала нас, - старец был доволен, в белесых глазах что-то такое промелькнуло. – Люди почти не помнят о нас. Мы одарим тебя. Дарна заберет твою боль, но не всю, ведь без боли нет понимания счастьея.
Девушка проснулась утром. Она лежала, укрытая плащом, на зеленой лужайке с цветущими васильками. Рядом с правой рукой лежала секира с ажурными прорезями в металле. Казалось, не хладное железо было насажено на древко, а обманчиво хрупкое накрахмаленное кружево. А в трех метрах от лужайки сквозь снег пробивались могильные камни.
Она вернулась домой. Брат, который уже готов был панихиду справить, еле сдержался от разочарованного вздоха. Лишь спросил, не стоит ли отомстить Катрианам? Кей думала не больше секунды и твердо сказала: «Нет!». И была права. Жизнь и судьба все расставили на свои места.
Постепенно слава Годрика стала меркнуть. Он исчез на шесть лет, а приехал – и разочаровал, в чем-то оскорбил надежды, а люди не прощают подобного. Кто высоко взлетел, тот больно упал. Даже в песне «О Кейлех» её имя не изменил менестрель, понимая, что каждый и так узнает, кто был женихом… хотя его имя не рискнули упоминать. К тому же король совсем одряхлел, а новая королева и принц бывшего жениха не жаловали. И вот он, гордый Годрик Раннее Утро Катриан, удалился в свои владения (отец его умер), налаживая ненавистный быт. Хотя, рядом с ним была любимая жена, а теперь, насколько знала Кей, и две чудесные дочери, он не был счастлив. И осознание этого не принесло Кейлех счастья, скорее жалость к человеку, который когда-то был ее воздухом.
Но, прочь воспоминания о прожитых днях!
Усилием воли Кей встала и облачилась в простое одеяние, легко вооружилась и, накинув серый плащ, ушла отдавать обещанное незнакомцу. Ненужные мысли надо гнать взашей, не давая размякнуть разуму.
Глава 5
Жесткий и крепкий как камень, вот какие слова пришли на ум Кей, когда она внимательно разглядела его. Она тогда так и сказала Арвене. Таким он и предстал перед Лисичкой сейчас.
Некрасивое худощавое лицо с впалыми щеками и высокими острыми скулами. Темно-карие чуть с приспущенными по наружному краю век, глаза, густые темные и почти сросшиеся брови, тонкие белые губы. На волевом подбородке - трехдневная щетина. Запоминающимся был нос: с горбинкой и чуть приплюснутый у конца. Прямые и черные как смоль волосы собраны в высокий «конский хвост» и спускаются до середины спины. На лбу повязан украшенный вышивкой кожаный ремешок (сама Арвена вышивала и дарила). Да уж… не красавец, но и уродом его назвать язык не поворачивался. Возраст определить сложно… где-то около тридцати. Высокий, плечистый, но без мощных мышц, крепкий, осанистый. Настоящий воин.
– Здравствуй, Торуй. Здорова ли Арвена? Я хочу видеть ее.
Грубый хриплый голос заставил Лисичку вздрогнуть. Говорят, в юности Йонгу Каменное Сердце из рода Даллионов имел дивный голос. Но во время одной из межродовых стычек его полоснули мечом по горлу. Йонгу чудом выжил, но голос стал больше похож на карканье вороны. Да уж… Станет такой о любви говорить, так повеситься захочешь. А потом его пару раз саданули по носу, окончательно сломав его. Лисичка встряхнула головкой, отгоняя дурные мысли. Ведь почти год назад она сама стала увиваться за хозяином рода Даллионов, пробуя свои женские чары. Это она была инициатором их встреч! Странно, раньше она и внимания не обращала на такую малость, как голос. Слава, знатность и богатство Йонгу затмевали все вокруг. А сейчас вдруг даже возможность стать женой главы рода не прельщала девушку.
«Не о том ты думаешь, девочка, не о том. Ты ведь сама эту кашу заварила. Он богат, еще не стар, расположен к тебе», - внушала себе Арвена. –
«Только что же так скривиться хочется, только увидишь нареченного? Что же случилось? Почему, все, что нравилось раньше, сейчас раздражает?»Во внутреннем дворе было мало людей. Кроме пришлых и брата Торуя, только несколько дворовых. Но мимо них не прошмыгнуть. По-любому кто-нибудь увидит и окликнет, ведь ее расшитую дорогую накидку ни перепутаешь с платками дворовых девок.
Из пришлых, кроме господина Йонгу, были и два его родича: Ору Золотая Нить и Тойво Громовой Перевал. Оба брата походили друг на друга: стройные, гибкие, златовласые и светлоокие, с открытыми приветливыми лицами. Веселые и беззаботные. Арвена хорошо их знала. И как они только могут дружить с этим мрачным Йонгу?
На улице было холодно, и стоять все время за колодезным столбом не было смысла, поэтому Лисичка тяжело вздохнула и нацепила на свое лицо самое благожелательное выражение, распахнула глаза и захлопала ресницами. Надо брать инициативу в свои руки.
– Господин Йонгу! Вот неожиданность! – пожалуй, слишком много радости в голосе, не переборщить бы, а то фальшиво прозвучало как-то.
Девушка мотыльком порхнула к жениху (его лицо всегда спокойно, и трудно определить, что скрывает это каменное сердце), вкладывая узенькую ладошку в его огромную лапу. Вот это ручища! А кожа-то, кожа какая грубая! Такой только меч и сжимать. А девушку раз приласкает – все ж до крови обдерет! Арвена невольно покраснела.
– Здрава будь, Арвена Тонкая Лиса. Вот, ехали в столицу, решили заехать, погостить денек. Тебе гостинец привез. Прими.
Он вложил в ее ладошку цепочку с ажурной подвеской, и Арвена запрыгала в восторге на месте. Быстро отбежав к стоящей рядом бадье с водой, нагнулась, примеряя украшение. И так повернулась, и эдак. Ах, хороши камешки! Даже мысли о неприязни на миг ушли.
– Ох, Арвена, не лиса ты, а сорока, - расхохотался Торуй. – Это ж надо, так на побрякушки падка! Пойдем, друг Йонгу, и вы, друзья, идите в зал. Там вас ждет угощение. Арвена, подсуетись.
Лисичка, обрадованная, что не надо более сносить присутствие жениха, умчалась прочь, давать распоряжения. Но мужчины уже повернулись к воротам. В арке уже показались двое всадников: Кейлех и Альс. Волосы Кей были растрепаны и взметались вокруг головы, при каждом нервном движении лошади, на щеке и на волчьей накидке – след крови, глаза сверкают. Альс же был обрадован чем-то, но явно устал, так как тяжело спустился со своего коня. Подскочившему дворовому даже пришлось поддержать его. Кей соскользнула с седла, передала поводья, поздоровалась и представила Поднебесного и Йонгу со товарищами друг другу.
– Мы разгромили еще одно логово нечисти. Недельку тревожит нас не будут, - улыбнулся сквозь усталость Альс. – Можно пока передохнуть.
– Госпожа Кейлех, на тебе кровь? – Йонгу пристально смотрел на нее.
– Не моя, - буркнула она, - Мне надо переодеться и привести себя в порядок. Надеюсь, вы не будете в обиде, дорогие гости. Брат, предупреди Кирнана не подходить ко мне сегодня, а то я за себя не ручаюсь.
Когда за Кей и Альсом закрылась дверь, Торуй пояснил:
– Приехал тут один два месяца назад. Да все уехать не может. И так, и сяк к Кейлех подлащивается. А она ни в какую. Так можно уже и уехать восвояси… так этот решил, видно измором взять. И не выгонишь: дядя приехал погостить, да и взял его с собой провожатым. Родич, вроде бы.
Ору и Тойво рассмеялись.
– А что, твоя сестра так и не оправилась от горя? – посочувствовал Йонгу.
– Да что там, - Торуй с досадой махнул рукой. – А может рано еще. Только три месяца прошло, - он замялся и снова махнул рукой.
– Что ж ты, друг, хочешь, первая любовь предала, вторая опечалила. Хорошо, хоть, дело у нее есть. Ведь шаман она неплохой?
– Что верно, то верно.
– А что за новый маг?
– Ничего такой. Кейлех говорит, что способный, скоро один работать может. Может, тогда в ней естество женское и сыграет.