Первые боги
Шрифт:
Они подошли к помосту вплотную, когда разукрашенный человек закончил свою речь. Он замер, вытянув руки, сосредоточенно глядя на землю, которую изо всех сил сжимал в кулаках. Пока Мал разглядывал нарисованные на его теле пшеничные колосья, человек продолжал стоять не шевелясь. В полной тишине все ждали, что будет дальше. И то, что случилось, можно было назвать настоящим чудом. Сначала из одной, а потом из второй горсти земли пробились два зеленых стебелька. Из них выглядывали колосистые соцветья. Стебли росли и выпускали листья. Цветы раскрывались и наружу вылезали тоненькие тычинки. При этом в левой руке все происходило чуть быстрее,
– О, Непери, покровитель молодой воды и владыка плодородия пошли нам богатый урожай.
– Это бог зерна, – шепотом пояснил Малу Сейт-Акх.
Заклинатель сошел с помоста, и на его место почти влетел отец Фелициан:
– Люди, образумьтесь! Вы не ведаете, что творите! Все чудеса от лукавого! Очистите ваши души от скверны. Не поклоняйтесь ложным богам! Бог один – всемогущий творец всего сущего. Вот кому вы должны поклоняться, а вы о нем не помышляете. Только его дела истинны и праведны. Только его знамения велики, а чудеса благодатны. Вы же воздаете хвалу злым духам, творящим ложные чудеса, и так попадаете в дьявольские сети. Так вы превращаетесь в беззащитных птиц, за которыми охотятся тысячи змей. Рано или поздно вы попадете в ад. Я уже слышу, как там трещит огонь, а в нем завывают от боли ваши грешные души, – отец Фелициан сжался, словно невидимое пламя опалило его, и задрожал.
Жители Мемфиса спокойно рассматривали неуемного монаха. Некоторые из них, скорее всего, даже понимали, о чем он говорит, – за много лет нашествий крестоносцев египтяне успели выучить немало слов из западных наречий. Малу же не нравилась проповедь отца Фелициана. В его словах истина смешивалась с ложной уверенностью в собственной непогрешимости. Монах не приложил никаких усилий, чтобы понять, что за люди стоят перед ним. Вместо этого он решил просто обличить их неправедность и осудить их.
– Я, раб божий Фелициан, избавлю вас от греха, – продолжал монах. – Прекратите пресмыкаться перед бесами! Снимите с себя отвратительные маски! Оставьте угодное дьяволу лицедейство! Покайтесь! Обратитесь в христианскую веру, и вы получите от Бога прощение и благодать! Господь дает вам шанс, – завтра на пристани я проведу обряд крещения. Кто желает спастись, тот придет ко мне и преклонит свои колени перед господом.
– Безумец, – едва слышно произнес Сейт-Акх. – На что он надеется? Разве он еще не успел понять, что жизнь этих людей и есть нескончаемый ритуал во славу первых богов.
Мал подумал:
– И в самом деле, может быть, с помощью масок жители Мемфиса общаются с высшими силами. Маска это не что иное, как бессловесная молитва, – так египтяне просят богов о защите. Христиане же вместо маски носят нательный крест и тем самым разделяют тяжесть, однажды взятую на себя Спасителем. Различие только в том, что одни скрывают связующий символ под одеждой, другие носят его напоказ. Таким образом снять маску для жителей Мемфиса означает богоотступничество.
Фелициан выждал, пока его слова произведут на публику надлежащее впечатление, и продолжил страстным тоном:
– Народ Мемфиса созрел для страшного суда! Разве вы не боитесь гнева Господня, стирающего в пыль города нечестивых! – отец Фелициан принялся из всех сил размахивать культей. – Одумайтесь, братья и сестры! Демоны непотребства обольщают ваши умы и доводят их до помрачения! Они всё искажают,
извращают, переворачивают с ног на голову. Вы даже не заметите, как окажетесь в ловушке. Голоса демонов сладкие, как мед, – ваши уши не услышат скрытого в них яда ожесточения и ваша душа не заметит, как вовлечется во грех. Берегитесь, говорю я вам! Лишь Господь милосердный спасет вас. Поклоняйтесь только Богу единому и никакому иному! Он бодрствует над каждым человеком и в любой момент готов отсечь ветви и листья древа жизни вашей, а затем вырвать его с корнем. Всё в его руках!Монах замолчал, оглядел толпу, остановил взгляд на Мале, указал на него культей и воскликнул:
– Вот одержимый бесом! Если бы видели, как по утрам его терзает дьявол! Сейчас я на ваших глазах спроважу прочь его демона!
Монах проворно спрыгнул с помоста и схватил лежащий на земле мешок. Оттуда он достал повизгивающего поросенка. С ним Фелициан приблизился к Малу и поднял над его головой крест. Маски с любопытством ждали, что будет дальше.
– Во имя отца и сына, и святого духа, демон, заклинаю, оставь тело этого человека и вселись в свинью!
Мал почувствовал напряжение во всем теле, но оно не было настолько сильным, чтобы вырваться наружу. Внезапно поросенок громко завизжал, вырвался из рук монаха и бросился в толпу. Маски возликовали.
– Злой дух изгнан! – провозгласил отец Фелициан. – Бог явил свое могущество и спас несчастного!
– Ловкий фокус, – подумал Мал. – Монах так умудрился зажать одной рукой поросенка, что тот помчался как угорелый.
Но обман тщеславного монаха был очевиден не всем.
– О, сокрушитель тысячи демонов! Нет тебе равного по силе! – Монах успел снова забраться на помост. – Придет час и все те, кто вел людей на погибель, сгинут навсегда.
К монаху подкралась маска львицы и зарычала ему прямо в ухо. Монах от неожиданности не удержался и свалился с помоста. Заботливые зрители вытянули вперед руки и поймали отца Фелициана. Львица продолжала яростно рычать. На помост вбежал человек-павиан и принялся плясать вокруг нее. Танец подействовал на львицу успокаивающе.
– Оставьте меня, нечестивые! Горе вам, лицедеи!
Отец Фелициан встал на ноги, оглянулся на помост и пронзил пылающим от гнева взглядом львицу и павиана.
– Дикие звери будут вашими вечными спутниками! Питайтесь травой и обретете безумие! Страшитесь гнева Господня, ибо вы заслужили его!
Паоло подошел к Фелициану и попытался его успокоить, но тот оттолкнул его и побрел прочь от толпы масок.
Сейт-Акх дал знак следовать за ним. Они прошли мимо дворца цариц Мемфиса, украшенного мраморными барельефами, и приблизились к примыкавшему к нему небольшому зданию. У его стены стояла небольшая стела с изображением пары ушей. Рядом сидели писцы в масках пантеры, а у самых ворот стояли стражники в кошачьих масках с кривыми мечами и шевелили губами.
– Это храм богини Бастет. Те, кто охраняет его, обязаны непрерывно читать священные тексты, – пояснил Сейт-Акх.
– Это та самая богиня, в честь которой был назван корабль цариц Мемфиса? – спросил Гор.
– Разумеется, среди египетских богов нет никого, кто бы носил одинаковые имена.
– Это главная богиня Мемфиса? – спросил Паоло.
– Бастет – богиня радости и веселья, которое так любят жители галарского Мемфиса, но они почитают одновременно тысячи богов, и среди них нет никого, кому бы отдавали особое предпочтение.