Перерождение
Шрифт:
– Вы сможете сказать как он был заражен? – уточнил Травин.
– Об этом рано сейчас говорить, - Елена повернула голову назад, а после развернулась сама. – Вы думаете, что он причастен к взрыву?
– Об этом рано говорить, - Саврас улыбнулся.
– Понимаю. Его приведут, как только вы распорядитесь, - Елена подошла к столу со своими бумагами. – Тест памяти показал, что пациент действительно страдает амнезией. Он не помнит ни себя, ни страну, в которой находится. Однако говорить о полном затирании памяти не приходится. Она лишь временно блокирована. Частично он помнит свою семью: единственное, что
Елена собрала все бумаги в папку, протянула ее Саврасову и добавила:
– Вашими играми с картинками вы все равно ничего не добьетесь.
Майор встал со стула. Медленно подойдя к Кроберг, он взял папку. Профессорша быстро погружалась в раздумья и поспешила удалиться из зала.
– А я думал, что это дело будет скучным, - Травин попытался пошутить.
Но Саврасов не отреагировал. Он кивнул головой в сторону двери, дав понять, что хочет видеть того, ради кого прибыл сюда. Его напарник вскочил со стула и быстро подошел к двери. В коридоре стоял санитар, которого Травин попросил привести пациента.
– А может мы все же зря приехали? – Травин встал за спиной у Саврасова.
– Нам нужно его допросить, - напомнил Саврасов.
– Да будет тебе, Саврас. Мчались за триста километров, чтобы задать человеку вопрос о его имени, которого он не помнит?! – Травин всплеснул руками. – Лучше бы вернулись в Химград.
– Тебе так понравилось носить защитный костюм? – Саврасов слегка вздернул правую бровь.
– Там хоть было что-то реальное, а не погоня за тенью, - Травин подошел к майору и, наклонившись, добавил. – Этому малому, кто бы он ни был уже не выбраться отсюда. А там у нас улики растаскивают.
– Прекращай, - потребовал Саврасов голосом начальника. – Обследовать завалы есть кому. Наша задача – быть здесь.
– Но почему мы?
– Почему ты? – злобно парировал майор. – Потому что я так захотел. Потому что у этих белых халатов есть что скрывать. Умерь свой пыл и прекрати ныть.
В эту минуту дверь в зал совещаний открылась, и в помещение вошел Кир. За ним санитар. Саврасов встал со своего места и осмотрел долгожданного гостя. Кир был одет в штаны и широкую рубаху бледно зеленого цвета. Он смотрел перед собой, а как увидел федералов, то внимательно осмотрел каждого из них. Санитар указал Киру его стул за столом совещаний, в пару метрах от офицерского, после чего поспешно вышел.
Кир помялся на стуле, сев поудобнее. Он осмотрел зал, положил руки на стол и, остановив взгляд на самом заметном из офицеров, принялся слушать.
– Майор Саврасов, - офицер смотрел на Кира сверху вниз. – Это капитан Травин.
Коллега Саврасова сел за стол, при этом он пытался выглядеть как можно грознее. Кир посмотрел на него и быстро отвел взгляд в сторону.
– А меня вроде как Киром все зовут, - он посмотрел на майора.
– Вроде как? – переспросил Саврасов.
– Я не помню своего настоящего имени, - пояснил Кир.
– А кто сообщил Вам о том, что Вас именно так зовут? – Саврасов начал свой допрос.
– Мой сосед по дому, - Кир пытался вспомнить его имя, мысль
о котором сейчас так лениво цеплялась за язык, - Таш, его зовут…– Давно знакомы с ним? – майор сделал запись в блокноте.
– Несколько часов. Я очнулся ночью. Он вколол мне лекарство от спазма.
– Вы знаете, как сюда попали?
Кир посмотрел на Травина. Но тот был безучастен, лишь продолжал сверлить его, сурово хмуря брови.
– Не знаю.
– Чем Вы больны?
– «Белой язвой», - к горлу Кира подступил комок.
– Вы боитесь, почему? – Саврасов сделал запись на странице и подошел к столу.
– Я не знаю кто я, и почему здесь. Хотя мне сказали, что я болен, но я не ощущаю себя таковым. И ожоги, я полностью обгорел, - Кир смотрел на свои руки. – Вы знаете что со мной произошло? – он положил дрожащие руки на стол. Сбивчивое дыхание с небольшим хрипом вырывалось из ноздрей. Саврасов сжал губы и слегка потряс перед собой ручкой.
– Когда Вы трогаете свои ожоги, ощущаете ли вы какой-либо эмоциональный всплеск? – майор изучающее смотрел на руки Кира. После этого вопроса, по ним пробежала дрожь и, на одной из них, дернулась мышца.
– Я вообще ничего не ощущаю, - Кир с обидой смотрел на офицера.
– Это потому что у Вас повреждена нервная система, - пояснил майор.
– От огня?
– Почему от огня? – Саврасов нахмурил брови и слегка наклонился вперед.
– Ожоги ведь как-то появились, - голос Кира дрогнул.
– Вы знаете, что ожоги появляются от огня или вы помните, что получили их вследствие пожара? – Саврасов прищурившись, смотрел пациенту в глаза.
– Я… - Кир запинался, не мог подобрать слова.
Майор продолжал играть в гляделки, внимательно изучая реакцию объекта.
– Я знаю, что ожоги как у меня, появляются от огня. И я помню, как вокруг меня пылал огонь.
– Хорошо, - Саврасов сел за стол, положив перед собой блокнот. – Что скажете о моем блокноте? – вдруг спросил майор.
Кир смотрел на офицера, пытаясь понять, шутит ли он. Но Саврасов молчал, ожидая ответа. Кир посмотрел на блокнот. Это была перекидная маленькая книжка в твердом переплете, обычный маленький аксессуар 21 века. Если не брать во внимание, что к нынешнему 2222 году подобные записные книжки были полным анахронизмом, то блокнот мог придать своему владельцу серьезности.
– Блокнот как блокнот, - Кир не знал, что еще добавить, он лишь развел руками.
– Хорошо, - Саврас сделал еще одну пометку.
У Травина смазалась суровость, и он сам переставал понимать смысл вопросов своего босса. Но через пару секунд он снова устремил свой грозный взгляд на объект.
– Вернемся к огню, - Саврасов оторвался от блокнота, - Вы сказали, что помните, как он пылал вокруг. Что-нибудь еще?
Кир лишь помотал головой: он ничего не помнил. Лишь непонятные обрывки, которые нельзя было назвать воспоминаниями. Спиной он продолжает ощущать как откуда-то идет сильнейший жар. Как он расходится и обволакивает его. Руки, особенно пальцы, иногда горят, хотя никакого пламени рядом нет и они не чувствуют никакого прикосновения. Память говорит ему полунамеками о том, что жар идет сзади, о том, что надо обернуться и укрыться. Носом он периодически чувствует горячий воздух, но когда оборачивается, то никакого огня нет.