Чтение онлайн

— Она мне не нужна. Мисс Бакстер сможет обо мне позаботиться.

В четыре часа того же дня я был уже дома и сидел на балконе.

Здесь-то, когда Дженни вошла, неся поднос с чайной посудой, я и объявил ей, что морская поездка отменяется.

Потрясение и разочарование, отразившиеся в ее взгляде, вызвали у меня лишь раздражение. Я то и дело посматривал на часы. Передача новостей начнется через несколько минут.

— Но почему? — спросила Дженни. — Это было бы вам очень полезно. Что заставило вас передумать?

— Я имею право передумать,

не так ли? — Огрызнулся я. — Пора заняться делами. Нужно еще распорядиться имуществом Сидни. Я теперь понял, что за два месяца на корабле подох бы со скуки.

— Ах, так. — Она опустила взгляд на свои руки и покраснела. — Но я заказала вещи, Ларри. Вы говорили…

— Ничего, все в порядке. Может еще съездим попозже… кто знает. Оставьте их себе. Вы это заслужили.

— Я не могу, Ларри. Предполагалось, что я буду у вас секретарем…

— Не морочьте мне голову. Оставьте их себе! — Я снова взглянул на часы.

— Спасибо. — В ее голосе, зазвучала холодная нотка. После долгой паузы она сказала:

— Пожалуй, надо возвращаться в Люсвил. Я уже совсем хорошо хожу. Думаю, вы обойдетесь без меня, правда?

Неожиданно я понял, что должен остаться один. Я должен проводить свое время в ожидании последних известий, и Дженни только мешала бы мне. Кроме того, если их поймают и они заговорят, я не хотел, чтобы Дженни была здесь, когда меня арестуют. Этого я не хотел ни в коем случае.

Не глядя на нее, я сказал:

— Хорошо, Дженни. Я понимаю. Вам так же хочется вернуться к своей работе, как мне к своей.

— Да.

— Хорошо… договорились. Я… — Видя, что подошло время сводки новостей, я умолк. — Одну минутку… я хочу послушать последние известия.

Пока я слушал все тот же надоевший вздор по международному положению, Дженни тихо встала и ушла в гостиную.

Когда болтовня кончилось, а об их аресте так и не было сообщено, я тоже вышел в гостиную. Дженни там не было. Поколебавшись, я вошел в комнату для гостей. Она укладывала вещи.

— Незачем так спешить, — сказал я неуверенно. — О чем вы думаете?

Она продолжала укладывать вещи.

— Через час уходит автобус. Если я на него попаду, послезавтра я буду уже у себя в бюро, а мне того и нужно.

— Да… понятно.

Испытывая отвращение к самому себе, я вышел из комнаты на балкон. Через двадцать минут она присоединилась ко мне.

— Берегите себя, Ларри. Не переутомляйтесь.

— Спасибо за то, что вы так меня выручили. Будем поддерживать связь. — Я не смел взглянуть на нее.

— Ведь вас что-то беспокоит, правда, — спросила она и положила ладонь на мою руку. — Расскажите мне. Вдвоем бывает проще найти выход из положения.

Как мне хотелось рассказать ей все. Но что толку? Чем она сможет помочь?

Никто мне не поможет.

— Все в порядке, Дженни, — сказал я коротко. — Не опоздайте на автобус.

Она смотрела на меня, и ее губы дрожали. Мне стало ясно, что она любит меня, но время для этого было упущено… как и для всего, к чему я прикасался теперь.

Я отвернулся. Через секунду я

услышал, как захлопнулась входная дверь, и тогда я понял, что теперь окончательно остался один.

Следующие три дня я провел в одиночестве, заказывая еду в ресторане и слушая каждую передачу новостей.

Телефон не давал мне покоя: люди, справлявшиеся о моем здоровье, друзья, желающие навестить меня, в чьих голосах проскальзывала обида, когда я отвечал, что самочувствие пока не позволяет мне кого-либо принимать. Наконец я совсем перестал отвечать на звонки.

На третий день доктор Саммерс снял бинты. Не считая плеши на затылке, я был, по его мнению, как новенький. «Теперь, — сказал он, — самое время для морского путешествия». Я ответил, что подумаю, и поскорее выпроводил его.

Я начинал жалеть, что так обошелся с Дженни. В моем тогдашнем паническом состоянии было просто необходимо остаться одному, но теперь, когда страх отступил, я старался уверить себя, что Рею и Фела никогда не поймают. По всей вероятности они уже в Мексике или даже в Южной Америке, и я буду вынужден провести остаток своих дней, прикованный к радио, так и не услышав о них.

Не позвонить ли Дженни? Я объясню ей, что был не в себе и что теперь, как мне кажется, я способен выдержать морское путешествие. Не согласится ли она забыть о моем поведении и поехать со мной?

Я колебался. «Пожалуй, — думал я, — лучше выждать неделю-другую, а потом, если не будет никаких известий о Морганах, я уеду».

Я написал Дженни письмо, в котором старался объяснить свое поведение плохим самочувствием и сообщал, что теперь мне лучше и мы могли бы отправиться в ближайшее время, если она согласна ехать со мной. Но когда я перечитал письмо, оно показалась мне таким неискренним, что я порвал его.

На четвертый день я переборол себя и, взяв такси, поехал в магазин. В моем чемоданчике лежало колье миссис Плессингтон.

Мисс Берлоу, Пьер Мартен и Ганс Кох встретили меня шумными приветствиями.

Даже Терри, хотя и без особого энтузиазма, соизволил выразить надежду, что мне лучше.

Я прошел в кабинет Тома Люса и положил ему футляр с колье.

— Том… я хочу объяснить эту историю с колье, — сказал я.

Он взглянул на меня довольно холодно, кивнул и стал ждать продолжения.

Я рассказал ему правду: как Сидни попросил меня сохранить в секрете перепродажу колье, как я предупреждал его, что это неэтично и как он настоял на своем.

— Я все знаю, — спокойно сказал Люс. — Видишь ли, Ларри, от меня мало что укрывается. Я ведал акциями Сидни и когда он сказал, что хочет продать блок на сумму в три четверти миллиона и когда я услышал, что миссис Плессингтон по уши влезла в долги, об остальном было нетрудно догадаться. Меня это не волновало и я жалею, что это волновало Сидни.

— Колье теперь мое, — сказал я. — Я передаю его в распоряжение фирмы.

Том. Когда мы его продадим, переделав по проекту Сидни, все деньги получит фирма.