Чтение онлайн

– Хм, как скажете, дядя Венсан!
– Было заметно, что девушка слегка расстроилась.
– Я живу через две улицы отсюда и завтра утром обязательно приду сюда, чтобы снова увидеться с вами. И это - мое условие.

– А ты смелая!
– воскликнул де Брие.
– Ставить условия незнакомому человеку - это в наше время граничит с безумием.

– Вы с Тибо не похожи на инквизиторов, - уверенно ответила Эстель.
– И на тайных агентов парижской полиции тоже не похожи. А значит, мне нечего вас бояться.

– Тогда последний вопрос.
– Де Брие переглянулся с оруженосцем.
– Скажи, на кого же, по-твоему, мы похожи?

Девушка пристально посмотрела в глаза собеседнику, задумалась, потом, слегка пожав плечом, сказала:

– Если бы у вас, дядя Венсан, была борода... вы походили бы на рыцаря тамплиера...

 ***

– Семь лет назад,

когда это все началось, я был помощником прецептора Франции Жерара де Вийе. Меня как раз только что назначили на эту должность, и у меня появилась возможность приблизиться к тайнам, которые раньше были недоступны. Так вот, всё, что происходило в королевском дворце и в государстве, мне было хорошо известно. Например, то, что к тому времени не просто оскудела, а полностью истощилась казна, что Филипп всячески исхитрялся перед кредиторами и пытался сводить концы с концами всеми доступными и недоступными способами. Даже непомерные налоги, которые король тогда ввел, не могли спасти Филиппа от разорения. И однажды он предпринял совершенно отчаянный шаг - приказал чеканить золотые и серебряные монеты, облегчив их вес. Это и привело к народному возмущению. Ты, Тибо, тогда служил на Кипре и плохо знал, что происходит.

– Я был в Тунисе, мессир, - поправил сержант.
– Но до нас доходили какие-то известия.

– Какая разница, где ты был! Ты просил рассказать, так слушай.

– Простите, мессир.
– Тибо покорно склонил голову.
– Я никогда не спрашивал вас ни о чем, потому что не моё дело сплетничать и размышлять над этим. Но сегодня я хочу понять и разобраться. И я больше не буду перебивать вас.

– Так вот, сначала на улицы вышли парижане, потом поднялась и вся страна. Испуганному королю пришлось укрыться в нашей крепости Тампль. Жак де Моле, старинный друг Филиппа и крестный отец его дочери, конечно, не отказался приютить опального владыку и даже послал десять рыцарей на подавление мятежа. Ты хорошо знаешь, Тибо, что в нашем уставе есть очень важный пункт: никогда не выступать с оружием против христиан.
– Оруженосец кивнул.
– Но королю было невдомек, почему отряд воинов Христа не разгоняет толпу агрессивно настроенных людей, а просто стоит в оцеплении вокруг Тампля, не применяя оружие. Тогда шли переговоры, мы всячески стремились решить вопрос мирным путем. А тем временем, чтобы скрасить пребывание Филиппа в непривычной обстановке, по сути - под стражей, и чтобы поднять ему настроение, Великий магистр водил друга и родственника по коридорам и комнатам, поднимался с ним на крепостные стены с высокими бойницами и опускался в подземелья, искусно устроенные в замке. И там, в тайных подвалах, Филипп Красивый впервые в жизни увидел несметные богатства Ордена, накопленные почти за двести лет. Я, мой друг, был там, и я хорошо знаю, как это было.

– Вот бы и мне хоть одним глазком взглянуть на это!
– с завистью воскликнул Тибо.

– Для этого, мой друг, нужно быть или Великим магистром, или королем Франции, - усмехнулся рыцарь.
– Или, по крайней мере, Венсаном де Брие.

– Нет уж, мессир, увольте!
– воскликнул Тибо.
– По мне уж лучше оставаться простым оруженосцем и беседовать с вами, чем предстать на небе перед Святым Петром и отвечать на его вопросы. Да и королем быть - я думаю, незавидная участь...

– Да, ты прав, мой друг, - согласился де Брие.
– Быть монархом - означает при внешней роскоши и всесильности всю жизнь оставаться жертвой обстоятельств, заложником пороков, интриг и страстей, окружающих трон. Монархом может быть либо незаурядная личность, могучая и твердая, как скала, либо хитрец, обладающий редкой изворотливостью. А Филипп - как раз ни то и ни другое. Что делать, король слаб, как и все простые люди... Я хорошо помню, как его алчный взор уперся в кованые сундуки, набитые золотом, в кожаные мешки с бриллиантами, сапфирами, рубинами, изумрудами. Полагаю, в ту же минуту Филипп понял, что нужно сделать все возможное и невозможное, лишь бы заполучить все эти богатства нашего Ордена. И никакая дружба,

никакое крестное родство по дочери не смогло тогда уберечь Филиппа от рокового шага. Ты ведь знаешь, что, вернувшись в свой дворец после восстания, он поспешил обвинить Орден в ереси. Тот самый Орден, который спрятал его и помог уберечь трон и саму жизнь.

– Но ведь это предательство, мессир!

– Иначе не назовешь, - кивнул де Брие.
– Это не просто предательство, это - удар в спину.

– А дальше?

– Дальше, чтобы выдвинуть обвинение, требовалось согласие

самого папы, и Филипп добился от Климента разрешения на роспуск Ордена.

– Но как, мессир? Орден ведь всегда отстаивал интересы Церкви!

– Да, это так, но Филипп пошел на хитрость, он объяснил папе, что задолжал Ордену громадную сумму денег, вернуть которую в силу различных причин не может. Но если сокровища тамплиеров перейдут в его руки, сказал он, то половину своего долга король отдаст Клименту. Словом, они быстро нашли общий язык.

– А Великий магистр? Как же он?

– Жак де Моле был хорошим воином и организатором, Тибо, и ты это знаешь не хуже меня. Но вместе с тем он был слишком порядочным, доверчивым человеком. И в этом - его роковая ошибка. Он и мысли не допускал, что его могут предать столь коварным образом.

– И все же, мессир, как же он позволил себя арестовать?

– Всё было устроено с величайшими предосторожностями, а свершилось настолько внезапно и стремительно, что именно это и принесло королю успех. Понятно, что какие-то слухи о предстоящих арестах могли просочиться в ряды тамплиеров и дойти до ушей Великого магистра. Возможно, так и было. Скорее всего, так и было.
– Де Брие сделал многозначительную паузу, отпил вина, пожевал сыра.
– Но он до самого конца еще верил, что ничего страшного не произойдет - ни с ним лично, ни с Орденом. А Филипп, хорошо понимая, что прежде всего соперника нужно обезглавить, и опасаясь, что де Моле может ускользнуть, совершил абсолютно бесчестный поступок, впрочем, весьма ему свойственный. За день до всеобщего ареста во дворце состоялись похороны внезапно скончавшейся невестки короля. Их-то и решил использовать Филипп. Как родственника, крестного отца дочери, он пригласил Великого магистра на церемонию погребения. Жак де Моле в ту скорбную минуту даже нес погребальное покрывало, что всегда считалось знаком особого доверия. А на другой день, в пятницу, тринадцатого октября, его вместе с шестью десятками руководителей Ордена взяли под стражу по приказу коварного короля!.. А дальше... дальше ты знаешь...

– И сегодня, вернее, уже вчера всё кончилось...

Венсан де Брие внимательно посмотрел на бывшего оруженосца. Тибо был честным парнем и грустил совершенно искренне.

– Не всё кончилось, мой друг, - тихо сказал рыцарь.
– Орден живет, и кое-что еще происходит...

– Что вы имеете в виду, мессир?
– встрепенулся оруженосец.
– Я не понимаю.

– Тебе пока и не нужно понимать. Скажу лишь, что далеко не все наши братья арестованы, многим удалось избежать преследований. Кто-то отправился в чужие земли, кто-то, как мы с тобой, остались во Франции. И мы будем продолжать выполнять свою миссию, святую миссию...

– Но как? Орден объявлен вне закона, как же мы будем... Нас тоже арестуют и в лучшем случае на долгие годы бросят в какое-нибудь подземелье.

– Наивный мой друг Тибо! Кто тебе сказал, что мы по-прежнему будем разъезжать на лошадях в белых плащах с красными крестами? Кто тебе сказал, что меч, лук и копье будут по-прежнему нашим оружием?

– А что же тогда?

– Отныне, мой друг, Орден переходит в скрытное положение, полностью сохраняя устав и принципы, которыми руководствовался два столетия до этого. У нас по-прежнему есть люди, способные вести за собой, у нас найдутся и те, кто с открытым сердцем выступит на защиту прежних идеалов.

– А вы, мессир...

– Полагаю, ты теперь догадался, что я - один из тех, а ты, надеюсь, станешь одним из этих.

– Не сомневайтесь в моей преданности, мессир!
– с воодушевлением произнес Тибо.
– За вами я готов пойти хоть на край света!

– Не исключено, что именно это нам предстоит сделать, - тихо сказал де Брие, положив свою тяжелую руку на плечо бывшего оруженосца.

2

Время - это такая категория... растяжимая и непредсказуемая. Оно - как кошка: его нельзя приручить. Оно течет с убийственной монотонностью, и ничего с этим не поделаешь. Время - это единственная данность, в которую человек не в состоянии всунуть свой любопытный нос.

Некоторые, правда, пытаются как-то изменить свои неизбежные отношения со временем: лукавят, пробуют намеренно отстать от него, полагая, что таким образом замедляют течение своей жизни, - и кажутся смешными; другие, напротив, пытаются его опередить, обогнать, забежать наперед и встречать время на каком-то обозначенном рубеже, наивно считая себя победителями, - эти также смешны, как и первые, и в той же степени вызывают сочувствие у тех, кто просто стремится от времени не отставать, иными словами - идти с ним в ногу.