Чтение онлайн

Все в эфире разочарованно, единым хором выдохнули, когда Корнев, боковым зрением спалив маневр связиста-засранца, мгновенно перешел с официальной латыни на родной язык кошачьих. Этого языка не было в базах электронных переводчиков. Дружно погреть уши на личной беседе командира у солдат не вышло.

Но хотя бы исподтишка последить визуально было можно. В эфире тут же начались комментарии: бойцы делали ставки, когда великий эквит и повелитель астрала Корнев побледнеет, покраснеет как кисейная барышня или сорвется в крутое пике.

Но Алексей держался стойко. Капитан поддерживал ленивую светскую беседу на кошачьем,

стараясь в упор не замечать подрагивающие кошачьи уши Лисеи, торчащие из люка на крышу, и ехидный взгляд Эйрин. С учетом того, в каком провокационном положении находилась мелкая Лисея наверху, обнимая броню, краснеть и отводить взгляд приходилось уже Лешему. Лейтенант сидел багровый, искренне радуясь, что кроме ехидно смотрящей на него с соседней машины старушки Ил’ды, его страданий никто больше не видит.

— С одной стороны, такой поход радует. Мы не сбиваем ноги в кровь пешком и не устаем, от того, что задница деревянная от долгой езды на лошадаях, — произнесла Эйрин, сладко потянувшись всем телом в тесном пространстве отсека. При этом движении взгляды всех окружающих мужиков сами собой прилипли к изгибам ее фигуры. — А с другой… в вашей железной коробке невыносимо скучно, Барон.

Корнев медленно оторвал взгляд от планшета и перевел его на Эйрин. Кошка выжидающе, с легким вызовом смотрела на него.

— Мне станцевать для вас? — спросил капитан своим фирменным, абсолютно спокойным голосом, не меняя интонации.

Эйрин окинула взглядом узкий проход десантного отсека, забитый снаряжением и солдатами.

— Места маловато для танцев, Барон. Но я обязательно запомню это предложение, — ответила Эйрин с такой широкой, многообещающей улыбкой, от которой у Корнева нервно дернулся левый глаз.

Сей факт фиксации мимики командира был со скоростью лесного пожара разнесен Казановой по всей колонне в чате. Это ж надо было — непрошибаемого кэпа умудрились выбить из колеи на ровном месте!

Корнев отложил планшет на сиденье, тяжело посмотрев на веселящуюся девушку.

— Могу сыграть на гитаре, — внезапно выдал Корнев.

Это заявление буквально повергло в религиозный экстаз Казанову. Связист подорвался с места, когда капитан жестом попросил подать инструмент. Асатьев сдержал слово: гитару, отличный акустический Fender в жестком кофре, загрузили в машину перед самым выездом.

Корнев достал инструмент, провел большим пальцем по струнам, проверяя строй. С первыми, чуть грустными аккордами перебора в верхнем люке, под очередную порцию сдавленной ругани в эфире от мехводов, уже торчали две пары ушей. А Леший, сидевший рядом с люком, прикрыл глаза рукой и обреченно пробормотал:

— За что мне всё это? За какие такие грехи я должен это терпеть?

Корнев не обратил внимания на стоны подчиненного. Он ударил по струнам сильнее и запел. Он пел на языке местных, адаптируя старый текст на ходу:

Сто лет назад за тридевять земель,

В голубом кольце далеких гор,

Он встретил девушку чужих кровей,

Полюбив судьбе наперекор.

Голос капитана, немного хриплый после контузии, заполнял отсек, перекрывая гул дизеля. Солдаты затихли. Эйрин перестала улыбаться.

Но злы законы

людские

Любовь недолгой была,

Ушёл в просторы морские

Капитан корабля

Только ветер буйный поёт за кормой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Только волны бьются о берег крутой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Слова били точно в цель. Эйрин прикрыла глаза, слушая слова, лишь слегка подрагивали ушки.

И вот настал тот долгожданный день,

Им назначенный самой судьбой.

Вернулся капитан из дальних стран,

Но с прекрасной молодой женой.

И волны приняли тело

Сестры высоких гор,

А над водою летела

Песня, словно укор…

Только ветер буйный поёт за кормой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Только волны бьются о берег крутой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой»…

Корнев взял последний аккорд, позволив звуку медленно затухнуть в железной коробке. Он положил ладонь на струны, обрывая резонанс.

— Я развеял вашу скуку? — почти официальным голосом спросил капитан, глядя прямо в расширенные глаза воительницы.

— Да. Благодарю, — тихо, дрогнувшим голосом ответила Эйрин.

Девушка, вся пунцовая от нахлынувших, непонятных ей самой эмоций, резко отвернулась, подтянулась на руках и пулей вылетела на крышу броневика, подальше от тяжелого взгляда Корнева.

Капитан убрал гитару в кофр и снова взял планшет. Дорога продолжалась.

Колонна тяжелой техники втягивалась под сень Великого Древа под оглушительный гул. Рычание дизельных двигателей отражалось от исполинских стволов и корней, толщиной с хорошую пятиэтажку, и уходило куда-то вверх, в бесконечное переплетение ветвей.

Город кошаков встречал их так, словно они привезли не старейшину, а лично спустили с небес местного бога.

Последствия недавнего штурма малоранов всё еще бросались в глаза. Черные подпалины на коре, провалы в подвесных мостах, наскоро заколоченные проломы в жилых ярусах. Запах гари окончательно не выветрился, смешавшись с ароматом влажной хвои и смолы. Но город жил. Повсюду суетились рабочие бригады, стучали топоры, звенели пилы.

Как только головной БТР выкатился на широкую центральную площадь, толпа взорвалась криками. Местные жители, от вооруженных стражников до пузатой мелочи, висевшей на нижних ветках, приветствовали колонну. В броню полетели венки из каких-то крупных желтых цветов. Барабанщики, стоявшие на специальных помостах, выбивали сложный, пульсирующий ритм.