Переход
Шрифт:
Каким образом его успели быстро разглядеть и узнать, Роланд так и не понял. Среди всадников в начищенных парадных доспехах (в столицу-то ехали на парад!) и он сам, и Алекс казались самыми незаметными. Еще в Лакуаре они обзавелись надежными кольчугами, скрытыми под верхней одеждой, и широкими темными плащами, чтобы не привлекать всеобщего любопытства. Но едва король и его спутники выбрались из леса и оказались в поле, раскинувшемся по обеим сторонам дороги, они услышали дружное приветствие сотни с лишним солдатских глоток. Роланд подумал, что за минувшее время уже успел отвыкнуть от этих возгласов — "Да здравствует король!" Тех, кто желал ему здравствовать, а не сгинуть подальше и желательно без вести, нашлось не так уж мало, и это можно считать первой
Алекс о чем-то вполголоса совещался с Беренгаром, изредка поглядывая на запертые Северные ворота. Молодой лорд Эсперенс хранил невозмутимое спокойствие, но Роланд знал, чего ему это стоит. Так же, как и ему самому. Ничего другого не оставалось, все эти люди, которые услышали призыв Адельгейды и явились на помощь, далеко не наивны и знают, как они уязвимы. По крайней мере, умеют считать. Их вера в собственные силы держится на силе духа предводителя, вере в свою правоту и шансы на успех, и им незачем знать, как муторно у него на душе.
Роланд почти физически ощущал, как на сердце мучительной тяжестью легла невидимая каменная глыба, не давая вздохнуть свободно, снова и снова заставляя думать о том, что могло случиться в королевском замке, в покоях мага, после того, как клинок Адельгейды пронзил сердце изменника. Никогда еще родной город не казался королю таким враждебным и чужим. Будто не враги и их приспешники, а неприступные стены, кружевные шпили и тихие предрассветные улицы грозили немилосердной расправой той, которая осмелилась бросить вызов заговорщикам, стенам, всему живому и неживому, что стало преградой на пути к спасению дорогих ей людей.
Вокруг еще клубилась белая утренняя дымка, пряча от любопытных глаз живописные окрестности. Роланд вспомнил, где находится, подумал, что скоро свежий ветерок развеет туман, откроет во всей красе поле, именуемое "Каприз Королевы". Как странно оказаться здесь снова, при таких обстоятельствах. Когда-то давно его матушка увлеклась разведением цветов, и не довольствовалась клумбами и оранжереями замка. У королевы размах увлечений был королевский, и однажды она повелела засеять пустое поле у Северных ворот семенами самых разных цветов из тех, что не нуждаются в оранжереях и садовниках. Не то, чтобы за прихотью покойной королевы тщательно ухаживали все минувшие годы, но и присматривать не забывали, к тому же полевые цветы прижились отлично, а гигантская клумба у въезда в город выглядела гораздо привлекательней гигантского пустыря. Сегодня здесь все было, как и прежде — синие, белые, розовые пятна на зеленом ковре в белесом мареве раннего утра. Вот только копыта коней безжалостно сминали многоцветную красоту, а шеренги солдат среди цветов и тумана казались мрачными призраками.
Минуты текли невыносимо медленно. Откуда-то со стороны реки подошел еще один отряд — водным путем для быстрого возвращения воспользовался командир отряда из провинции Корисанта. То, что и здесь не оказалось изменников, безусловно, радовало, но пока не появились те, на кого Роланд больше всего надеялся, без кого попытка добиться чего-то силой станет даже не провалом, а несмешным кровавым анекдотом.
В Алуа тем временем тоже не бездельничали. Ворота были заперты, на стенах то и дело мелькали огоньки — солдаты столичного гарнизона с тревогой наблюдали за вооруженными людьми у города. Именно поэтому появившаяся на "нейтральной" территории карета привлекла внимание обеих сторон.
Неподалеку от стены, почти вдоль всей границы города, столицу огибала объездная дорога. По ней прямиком к Северным воротам мчался громоздкий экипаж, запряженный четверкой лошадей. Экипаж сопровождали всадники, всего
пятеро, но они не окружали его со всех сторон, как полагается, а ехали впереди, отчего казалось, будто карета тащится в хвосте собственного эскорта. Непонятная компания остановилась, не доезжая до ворот, один из сопровождающих поднес что-то к глазам, разглядывая то городские стены, то собравшийся на другой стороне поля отряд, а потом все пятеро, оставив карету и кучера на дороге, поскакали к королю.Роланд почувствовал, как тревожно стукнуло сердце, и покосился на Алекса, тоже озадаченного происходящим. Не то, чтобы они опасались нападения, личной охраны у короля теперь хватало, да и боевые маги среди подоспевших на помощь нашлись. Веллита тоже не отлучалась ни на минуту, готовая, если понадобится, дать магический отпор. Причина волнения крылась совсем в другом — Роланд узнал карету, если, конечно, не считать, как часто кареты походят одна на другую, особенно издали. Но приближающихся людей трудно было с кем-то перепутать, таких редко встретишь. А наследница вообще одна на два мира.
Судя по виду Кассандры, она уже не помнила, что неделю назад при слове "седло" начинала плеваться. Морис держался уверенно и легко, как всегда, еще двое мужчин, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся телохранителями из Лакуара, вообще чувствовали себя отменно. Если бы король не имел представления, сколько нужно скакать, чтобы так быстро добраться сюда от Старой заставы, то мог подумать, эти четверо совсем недавно проснулись в столице и выехали на утреннюю прогулку. Разве что пятому — магу, в дороге пришлось несладко, он явно шатался от усталости. И лишь когда всадники совсем приблизились, стало видно, что молодой человек в темном плаще с низко надвинутым на лицо капюшоном вовсе не Наро.
Похоже, времени на изучение здешнего этикета у "иноземцев" нашлось предостаточно, потому что все пятеро немедленно спешились. Кассандра бросила поводья одному из телохранителей и приблизилась к королю, а потом опустилась на колено прямо на траву — никакого положенного дамам реверанса, только приветствие воинов-вассалов. Расступившиеся офицеры ошеломленно смотрели на незнакомую, странно одетую женщину, не понимая, кто она и почему так поступает. А Роланд понял и не удержался от улыбки, впервые за это утро действительно искренней. Увиденное было так невероятно, непостижимо, что король сам соскочил с седла и велел даме подняться.
— Надеюсь, герцогиня поведает нам о своем путешествии? — спросил он, чтобы слышали все стоявшие поблизости.
— Оно стало для нас непростым, милорд, — сообщила Кассандра, чуть заметно кивая в знак согласия с предлагаемой ролью, — но мы кое-что привезли для вашего величества.
Король заметил в ее руке небольшой предмет, завернутый в темную ткань. Веллита тоже успела соскользнуть с лошади и оказаться поблизости. При виде подношения ее лицо озарилось почти нескрываемой радостью. Роланд взял сверток и откинул ткань.
— Никогда ничего подобного не видел. Но я думаю, леди Делари лучше нас найдет ему применение.
Веллита с удовольствием приняла артефакт и спрятала его во вместительный внутренний карман куртки. Не важно, каково главное назначение этой безделушки, но она невероятно легко накапливает магическую силу и в руках волшебницы будет очень кстати, особенно в самое ближайшее время.
— Спасибо, — шепнул Роланд Кассандре, минуя изощренные словесные конструкции этикета.
После "пирамиды" на заброшенной мельнице, после подозрения, что кто-то из Амилара помогает заговорщикам расправиться с ним, король не надеялся когда-нибудь снова увидеть наследницу. Или потому, что она вовсе ему не союзник (кто знает, насколько силен для дочери свергнутого короля соблазн начать собственную игру), или потому, что от нее тоже попробуют избавиться. Если верить своим глазам, не случилось ни того, ни другого. Случилось нечто третье, иначе как объяснить перемены в свите леди Экхарт? Но как бы там ни было, возвращение и демонстративная лояльность Кассандры стали второй хорошей новостью сегодняшнего дня.