Чтение онлайн

— Неужто вы согласились со мною? — съязвил Майер.

— Думаю, не стоит продолжать напрасную беседу, — вмешался я, желая предотвратить грядущую ссору.

— Верно, — согласился Михайлов, взглянув на часы, — мне самое время отправиться навестить усопшую панночку.

Под воистину гробовое молчание офицер покинул зал ресторации.

Из журнала Александры Каховской

Странное сновидение вновь пригрезилось ночью. Не знаю, было ли это сном, или вновь моя душа стала свидетелем таинственного события.

Поначалу во сне

я увидела, как офицер Михайлов вошел в комнату, где на столе стоит гроб с покойницей. Он неспешно зажигает свечи, потом подходит к усопшей. Он долго всматривается в её бледное лицо, которое, обретя безмятежность, несвойственную при жизни, кажется прекрасным. Улыбнувшись, офицер проводит рукою по её волосам, и, печально вздохнув, опускается на колени перед гробом.

Затем сон переменился, и я увидела, будто Михайлов и пани Беата, облачённая в белый саван, бегут по узкой скалистой тропе. Не знаю, откуда мне стало известно, но они спешили успеть куда-то до рассвета… но крик петуха, эхом разнесшийся по долине, и предрассветные лучи, озарившие горные вершины, вдруг заставили их остановиться… Беата упала на руки офицера и растаяла в утренних сумерках…

И я вновь увидела Михайлова в комнате рядом с умершей. Он спал, стоя на коленях, положив голову на руки, скрещенные на краю гроба. Свечи уже догорели, и утреннее солнце начало пробиваться через тонкие шторы. Офицер проснулся, и поморщившись от лучей, медленно поднялся на ноги…

Не зная, как растолковать сновидение, я решила побеседовать с князем Долгоруковым, надеясь, что на сей раз он хотя бы намекнёт на верный ответ.

У колодца я встретила Михайлова. Его суровое грубоватое лицо выглядело особенно измождённым и усталым.

Сделав глоток бодрящего Нарзана, он усмехнулся, услышав за спиной болтовню водяного общества:

— Михайлов жив?

— Да, но это всего лишь первая ночь… Обычно вся жуть начинается в третью ночь…

Завидев меня, он приветливо улыбнулся.

— Возможно, он желает с тобою поделиться некоторыми размышлениями? — предположила Нина.

Я хотела попросить её не оставлять меня одну, но не успела. Реброва, будто бы завидев кого-то из старых приятелей, покинула меня.

Михайлов, действительно, неспешным тяжёлым шагом подошёл ко мне.

— Вас не удивляет, что я жив? — спросил он меня, устало усмехнувшись.

— Что вы! У меня не было ни малейшего сомнения в том, что увижу вас утром, — спешно ответила я, невольно вспоминая свой сон.

Он на мгновение замешкался, пристально глядя в мои глаза, будто пытаясь понять, можно ли мне доверить его тайну. Да, я чувствовала, что Михайлов очень сильно жаждет с кем-то поделиться некими размышлениями, и сей выбор пал на меня…

— Полагаю, что вас удивит, что я заснул в комнате пани Беаты, — продолжил он шёпотом, — да, заснул почти сразу же, как только встал на молитву. Я спал, стоя на коленях у гроба с покойницей… Засыпая, не испытывал ни малейшего страха… И моему взору не предстал ни летающий гроб, ни свора нечисти, и никто не намеревался выпить мою кровь…

Он снова усмехнулся.

— Я должен был бы прекрасно выспаться, но сейчас чувствую себя усталым и опустошённым будто после ночи жаркого боя с невидимым врагом…

Его спокойное лицо на мгновение дрогнуло.

— Мне снилось, будто

бы вы и пани Беата куда-то бежали по горной дороге, — не понимая зачем, рассказала я свой сон.

Офицер замер, будто пытаясь что-то вспомнить.

— Да… мы бежали….
– кивнул он, — всё верно, именно это я и желал услышать от вас… Выходит, это было не просто сновидение…

— Значит, вы не хотите зла пани Беате! — воскликнула я.

Мне можно было и не делиться своими мыслями, ведь увиденное во сне уже сказало об этом.

— Разумеется, я не желаю зла этой особе, — уверенно произнёс Михайлов, — и раньше не желал, даже в те годы, когда испытывал к ней отвращение… Но никак не могу понять причину её страха… Даже следуя за мною в эту ночь, она не верила мне…

Оказалось очень трудно подобрать слова. Неужто моя душа наблюдала за Михайловым?

— Да, я желаю её спасти! — произнёс он уверенно, — но не знаю как… вернее, во сне я понимаю, что надобно делать… а наяву беспомощен… верно одно, мне нужно понять до третей ночи, кто я на самом деле…

— Простите за бестактность, — робко произнесла я, — неужто вы испытали сердечную склонность?

— Не хотелось бы разочаровывать вас, — ответил Михайлов задумчиво, — но пока мною движет лишь чувство справедливости… кем бы ни была несчастная, она не должна сгинуть преждевременно по воле колдовства злодея…

— Неужто виною всему колдовство Зелимхана? — спросила я недоверчиво.

— Зелимхана? — офицер расхохотался. — Нет… нет…

Он махнул рукою.

— Но ведь Беата боялась его… — недоумевала я.

— И совершенно напрасно… этот человек мог на кого угодно нагнать страху… удивительно, что опытная ведьма поверила ему, никак наш "приятель" продал Шайтану душу…

Спешно простившись со мною, офицер, под шёпот водяного общества, отправился к дому Реброва. Не стоило труда догадаться, что Михайлов поведал мне о своих снах не случайно. Тем самым он пытается получить мою помощь, но, увы, у меня не оказалось никаких идей… Однако еще оставалось время подумать! Возможно, князь Долгоруков мне поможет.

Князь оказался лёгок на помине. Заметив моё волнение, он предложил мне прогуляться по аллее парка. Как только компании сплетников скрылись за зеленью, я задала волнующий меня вопрос.

— Осмелюсь предположить, что вам известно, что происходит с Михайловым? — сбивчиво пробормотала я, боясь взглянуть в глаза Долгорукову.

Он осторожно взял меня за руку, и обычным извиняющимся тоном произнёс.

— Вы можете затаить на меня обиду, но Михайлову предстоит самому разобраться в своей душе.

— Но от этого зависит судьба пани Беаты, она не должна умереть сейчас! — в моём голосе звучало отчаяние. — Её час еще не пришёл!

— Увы, многое мне тоже кажется несправедливым, но, чувствую, эта боль стала притупляться, — произнёс он задумчиво, — впрочем, вы понимаете…

Намёк о моих талантах и безразличии к людской гибели оказался прост, и князь поспешил извиниться. Впрочем, я не обижалась на его слова. Долгоруков оказался прав.

Поддавшись порыву чувств, он привлёк меня к себе, будто бы пытаясь защитить от жестоких мистических сил, игрушкой в руках которых я стала. К счастью, от любопытных глаз нас скрывали деревья. Мои губы почувствовали осторожный поцелуй…