Печаль Танцора
Шрифт:
– Вот и наш гость!
– прогремел зычный, радостный голос. Шелк тут же понял, кто обращается к нему, и порывисто вошел. Кел-Бринн был рядом. Собравшиеся солдаты, мужчины и женщины - иных Шелк знал по репутации - повернули головы.
Маги прошли мимо шипящего в яме костра и встали перед крепко сколоченным столом. За ним восседал командующий Багряной Гвардии, по бокам двое молодых людей.
Контраст зрелости и юности не мог бы быть более впечатляющим. Куриан Д'Аворе оказался толстым великаном в украшенной кружевами куртке, волосы и борода были единой седеющей массой, кожа на лице и руках казалась продолжением
В юноше справа Шелк узнал К'азза, сына командующего, которого прозвали Алым Принцем за царственные манеры, ибо он вряд ли имел реальные права на титул. К'азз приветственно кивнул ему; худой, аскетичный, он скорее выглядел не воином, а ученым. Однако Шелк сразу заметил, сколь расчетливым и острым был взгляд бледно-серых глаз.
Второй юноша был бледен, изящен, облачен в черное. Вытянутое лицо, казалось, передает его унылый характер. Над прямыми рыжеватыми бровями виднелся тонкий золотой обруч, отчего Шелк понял - это Малкир Херенгар, наследник трона Гриза. Он низко поклонился юноше, на что тот ответил небрежным кивком.
– Шелк, маг Ли Хенга и один из его владык. Так?
– прорычал Куриан, грызя ребро.
Шелк спрятал кувшин за спиной и скромно улыбнулся.
– Шелменат, вот кто правит Ли Хенгом.
Взор Куриана - и живого, и мертвого глаза - стал жестче. Не выпуская кости, он буркнул: - Не обманывай меня, маг. Вас пятеро, вы ее голос, ее руки. Правите городом как обычный кабал проклятых колдунов.
Шелк так не считал, но не решился в столь острый момент выдвигать возражения. Юноша К'азз подал голос: - Может, предложим гостю сесть, отец? Он многое пережил.
Куриан сердито фыркнул.
– Слушай сына, маг. Не сомневаюсь, после горячего мы станем лучшими друзьями. Верно? Может, даже запоем хором.
Лицо юноши напряглось, он тихо ответил: - Я только пытался...
– В том и проблема, сынок. Ты только пытался.
– Куриан ткнул обглоданным ребром в сторону Шелка, будто копьем.
– Вот странное дело. Зверюга Рилландарас как будто привязан к Ли Хенгу.
Шелк извлек каменную чашу из-за спины, подул на нее и сделал глоток.
– Зверь творит что хочет.
– Да уж, что хочет, особенно с канезцами. Но они давно ушли с северной равнины, а зверь так и прохлаждается тут.
– Зрячий глаз впился в Шелка, озирая с ног до головы.
– Как будто чего-то ждет.
Шелк громко отхлебнул.
– Падения стен, не иначе. Кстати, вы могли бы поохотиться.
Командор наемников скривился, гневно сжав челюсти. Постучал ребром по краю стола.
– Он быстр, хитер и опасен. Трудная добыча.
– Голова склонилась набок, на Шелка смотрел мертвый глаз.
– Иные говорят, у Защитницы есть своего рода власть над бестией. Не расскажешь, маг?
Шелк отпил живительного чая, вспомнив, как много любви и преданности Шелменат смог выразить даже грубый голос зверя. Искушение было сильным, но он не решался прыгнуть в бездну.
– Вы так удивлены, что ее красота покоряет всех?
Куриан снова фыркнул. Ухватив ребро обеими руками и держа у подбородка, он почти улыбнулся.
– Что творится в вашем чудном городе, маг?
Не
вполне понимая, куда клонит собеседник, Шелк собрался и ответил как можно беззаботнее: - Готовим победный пир.Косматый наемник изобразил насмешливое удивление.
– Правда? Трудно поверить. Мои маги воют, будто коты на огне. Говорят, в городе творится что-то необычное. Пришли слухи о демонах, что бродят по улицам.
Шелк оглянулся на Кел-Бринна, а тот молча воздел брови. Теперь понятно...
– Горожанин слышит собачий лай, и утром клянется, что Рилландарас ломился в соседнюю дверь. От пересказа слухи раздуваются. Вот и всё.
Улыбка Куриана была напряженной.
– Ага.
– Он отбросил ребро.
– Если рассказ окончен, садитесь. Ешьте. Утром вас проводят в Ли Хенг.
Шелк поклонился.
– Вы весьма любезны, милорд.
Кел-Бринн указал ему место у стола, где он мог сидеть и есть без необходимости болтать с любопытствующими, и сам присел рядом. Шелк осторожно озирался, не в силах сдержать любопытства. Заметил высокую Петру, что дерется двуручной палицей, и различил в толпе наемников того, кого хотел увидеть сильней всего: долговязого и сутулого, темноволосого Оберла, что сидел, вытянув ноги. Все эти мужчины и женщины были великими бойцами, собранными во всех континентов, но над ними царствовал Оберл из Пурджа, победитель победителей.
Наверное, воин ощутил внимание мага, ибо встал и подошел к его столу. Сел напротив и лениво окинул Шелка взглядом. Кел-Бринн повел рукой: - Оберл из Пурджа... Шелк из Хенга.
Шелк кивнул.
– Я многое слышал о вас, уж поверьте.
Ответный кивок словно говорил: "Охотно верю". Оберл подался над столом, мягко спросив: - Я слышал, будто в Ли Хенге объявился Меч Худа. Вы о нем знаете?
Шелк кивнул: - Да. Мы встречались. Молод. Кажется... умелым.
Опустившиеся углы рта подсказали, какого мнения Оберл держится насчет оценок бойцовских качеств со стороны Шелка. Однако он вежливо кивнул, благодаря за сведения, вылез из-за стола.
– Я вломился бы в проклятый город, чтобы проверить его похвальбу... если бы не клятва дюку.
Шелк воздержался от комментариев, поклонившись на прощание.
– Возможно, вскоре...
– сказал он дипломатично.
Воин алчно ухмыльнулся ему и ушел.
Шел заметил взгляд Кел-Бринна и вопросительно воздел брови. Старший маг откашлялся.
– Вы встречали его? Он точно... ну, что вы думаете о его притязаниях?
Шелк грыз свиное ребрышко и вспоминал давний визит. Что ж, лично он счел притязания весьма нелепыми. Смертные Мечи богов появляются редко и в далеких землях. Служители Тогга, Фенера и так далее - богов войны, богов-зверей. Но если жуткий Собиратель Душ дарует подобную милость... да, это совсем другое дело.
Но все же... Тем утром, в старом заброшенном мавзолее он ощутил нечто. Они были не одни. Шелк не был священником, но слышал, будто Королевства Старших, миры Анди и так далее - на самом деле суть древние версии Садков, и что Путь Худа тоже к ним относится. Вот тема для самых эзотерических исследований. Но он что-то ощутил...
Маг покачал головой: - Не знаю. Считаю это маловероятным, но возможным.
Кел-Бринн лишь кивнул: - Что ж, вполне откровенно, - и вернулся к трапезе.