Печаль Танцора
Шрифт:
– И меченосца!
– велел второй маг.
Стражники разом обнажили мечи и приготовили щиты. Дассем поднял руки.
– Это религиозная процессия во славу богов. Я не буду творить насилия.
Дорин пробормотал Ву: - А я не сдамся так легко!
– Предсказываю: нам не придется, - сказал Ву.
– Чувствую....
– Он указал на небо, крикнув: - Вверх!
Головы поднялись. С ночного неба падала череда черных фигур. Они легко приземлились на мостовую и выпрямились, в руках блестели ножи.
– Взять городских магов!
– приказал один из них и атаковал.
Полнейшая паника воцарилась на проспекте.
О Дорине, как и о меченосце с магом, все забыли. Он не успевал отслеживать движение Клинков сквозь толпу. Там и тут темные фигуры мелькали, пропадая в неосвещенных переулках. Тем временем городские маги пытались вырваться из орды вопящих горожан, ибо все норовили прильнуть к ним в поисках защиты.
Поклонники Худа торопливо поставили помост со статуей и скрылись в тоннеле ворот. Высокая фигура полностью блокировала выход из Круга, будто самый мрачный из стражей. Паника и смятение вдруг перешли в бунт: бочки и скамьи полетели в витрины магазинов, начался всеобщий грабеж.
Дассем обернулся к двум новым знакомцам, сложил руки на груди и пробуравил Ву взором. Низенький маг нервозно оглянулся влево и вправо, как делал недавно, и доверчиво протянул руки.
– Что?
Меченосец жестом пригласил их в тоннель.
– Уйдем?
– Воистину!
– отозвался Ву, обходя статую.
– Люблю ночные прогулки, - сказал он с энтузиазмом.
– Такие ободряющие! А местный люд столь деятелен!
Они вышли на пустую улицу. Ву оказался в середине, Дассем и Дорин шагали по бокам. Ассасин заметил: - Кстати, на заметку... Когда Ночные Клинки нападают, им нет нужды кричать "берите того" и "валите этого". Они уже знают свои цели.
Маленький маг двигался расхлябанно, переваливаясь подобно мартышке, и стучал тростью (когда только успел ее подобрать?). Он вздохнул на манер усталого, повидавшего жизнь учителя.
– Всё дело в восприятии реальности, друг мой. Не в рабском повторении подлинной реальности. Это скучно до невероятия.
***
Яростный ледяной ветер трепал Шелка, стоявшего подле Защитницы на узкой площадке дворцовой башни. Он сжался, ища тепла; ему хотелось задействовать Садок и ощутить жар, но это означало показать себя и призвать меткий арбалетный болт или нападение убийц - Ночных Клинков.
Ночь выдалась ясной, им хорошо были видны столы дыма над кварталами Внешнего Круга. Шелк вздрогнул и охватил плечи руками. Бунта ждали уже давно: ни одна осада не обходится без пары мятежных взрывов. Обычно горожане требуют еды. Верно, религиозный праздник мог подогреть страсти, но на деле все сводится к страху - страху и голоду. Ужас перед кошмарными зверями сдерживал народ, но терпение подошло к концу.
Вихри заглушали все звуки, но Шелку казалось, что он слышит крики бунтовщиков, рев пламени и треск ломаемых досок.
– Мы послали Бёрн далеко не мирный сигнал, - заметил он.
Улыбка Защитницы была натянутой.
– Как хорошо, что она уже спит.
– Благо уже то, что канезцы не атаковали, - осмелился он предложить
нечто утешительное.– Не посмели бы. Не во время фестиваля. Против них поднялся бы весь город.
Шелк подумал, что это верно. Пусть многие видят к Шелменат покровительницу города, любовь Ли Хенга к Бёрн лежит глубоко. Он всмотрелся в волшебницу. Казалось, она оправилась от потрясения после визита монстров, но он подозревал - не полностью. Устремив печальный взор на мятеж, она явно не готова была показать гнев и ярость. Нет, она казалась раненой, отстраненной, даже смиренной.
Они обернулись на звук шагов. Кто-то поднимался по виткам лестницы. Дымокур вышел весь в саже, волосы растрепались, рукава оторвались; ему заехали по щеке, оставив синяк.
– Я подавил пожары, - возвестил он хрипло и утомленно.
Шелменат склонила голову.
– Благодарю, Дымокур.
– Мы объявили запрет на передвижения.
– А зачинщики?
– Сбежали. Мы решили, что вы не желаете применения силы к народу...
Ответный кивок был решительным.
– Не желаю. Спасибо.
– Ну, мы получим его голову, - сердито бросил маг Теласа.
– Не голову, - торопливо сказала Шелменат.
– Я хочу его целиком. Накопились... вопросы.
– Она отвернулась, снова опираясь об узкое ограждение. Дымокур бросил взгляд Шелку, и тот постарался стереть с лица выражение тревоги.
– Его магия необычна...
– решился сказать Дымокур.
– Что-то от Мокра, намек на касание Чаровницы, нечто подобное Рашану. И что-то еще.
– Да, - согласилась Защитница. Выглянула за край, словно испытывая ветер.
– Что-то еще.
– Если все мы пустимся на поиски...
– Нет. Ваше дело оборонять город. Не могу позволить вам покинуть стены.
Дымокур склонил голову.
– Хорошо. Но если он может открывать Рашан, нам никогда не выкурить его из катакомб.
– Да, - согласилась Защитница.
– Тут вы правы.
– Она повернула голову к югу, волосы развились по ветру, словно флаг.
– Равнины открыты. Почему у нас не хватает пищи?
Дымокур болезненно скривился.
– За нами охотятся, фуражиры не решаются отойти дальше чем на один день пути... Боятся зверя-человека, - закончил он неохотно.
– Я же дала все заверения...
Маг согласно кивнул.
– Тем не менее. Когда спускается ночь и ты один в травах, заверения звучат слишком тихо.
Шелменат озирала разоренные поля.
– Понимаю. Что ж.... Шелк, вы сопроводите их.
– Простите?
– сказал он почти испуганно.
Она обернулась, рассматривая ее нечеловеческими глазами; темной ночью они, казалось, хранили в себе янтарное тепло. Склонила голову к плечу.
– Думаю, вам полезно будет прогуляться. Принять реальную ответственность. Соберите большой отряд.
Шелк невольно нахмурился, ощутив полнейшее смущение.
– Защитница, - сказал он робко, - это действительно необходимо?
– Да.
– Она содрогнулась, натягивая плащ.
– Слишком холодно.
– Прошла мимо них к лестнице, бормоча сама себе: - Почему же так холодно?
В наступившей тишине Шелк значительно глянул на Дымокура, но не раскрыл рта. Тот почти сразу пожал плечами, раздраженно махнув рукой: - Ловкий маг? Не знаю. Возможно и это. Ночью я видел кое-что странное. Но в чем смысл? По мне, это затягивает нас слишком близко к религии.