Чтение онлайн

Причитая, она бредет к выходу из гостиной, а мне остается только головой качать. Бабушка Виреми, на самом деле, довольно прогрессивная натура. В курсе всех новомодных течений и была первой, кто предложила отправить меня в академию Пацифаль. Но стоит чему-то пойти не так, как она же начинает отстаивать патриархальные устои. И утверждать, что ее просто не так поняли.

Иногда мне кажется, что вся моя любовь к спорам и соревнованиям достались именно от нее.

Едва дверь за бабушкой закрывается, как я подпрыгиваю от ее громовой крика:

— Авива! Хэррик! Там Кара опять в зеркале

И вот скажи, что бабуле скоро девяносто? Таким голосом даже Летнюю стражу построить можно!

— Объясните уже ей, что нельзя просто так в зеркало соваться, — дверь распахивается, донося до меня ворчание ба. — Так и до сердечного припадка довести можно.

— Не надо воровать мои запасы табака, и не будет никакого припадка, — парирует папа, заходя в комнату и тут же находя меня взглядом.

А у меня сами собой губы растягиваются в улыбке. Я так рада его видеть, что у меня слезы на глазах выступают. А может это от того, что подсознательно жду – папочка решит все мои проблемы. И мне не надо будет ехать к страшным драконам.

Отец, ответив мне не менее радостной улыбкой, подходит ближе к зеркалу и оглядывается. Явно ожидает маму. Он уже понял, что просто так я бы не стала пользоваться силой Мирры и вызывать их. И значит разговор предстоит серьезный.

— А как бы вы узнали, что она тут болтается, если бы я по твоим запасам не шуршала? — продолжает бухтеть ба и тут же, поняв, что раскрыла себя подчистую, недовольно поджимает губы. — Ой, ну вас. Лишаете старую несчастную женщину последней радости.

— Мы даем старой несчастной женщине возможность и дальше отравлять, ой, простите, радовать нас своим присутствием, — последней в гостиную заходит матушка.

Как всегда одетая в рабочий комбинезон, она стягивает с рук защитные перчатки и, поправив длинный блондинистый хвост, подходит к папе.

Рослый, крепко сложенный отец и хрупкая, при своем достаточно высоком росте, мама – они настолько гармонично смотрятся рядом друг с другом, что сразу веришь в небесное предназначение. Их и вправду будто Шестеро свели. Особенно если вспомнить характеры родителей – степенный и рассудительный у отца, и импульсивный, гиперактивный у мамы. Две уравновешивающие противоположности. Они всегда были для меня примером и именно такое понимание я ищу в наших с Ильке отношениях.

И вроде бы даже нахожу?

Задумавшись, я разглядываю замерших передо мной родителей. И не сразу понимаю, что у меня на глазах снова наворачиваются слезы. Не видела их всего какую-то неделю, а уже так соскучилась.

— Ну что ты милая, — мама тут же подходит ближе, будто хочет погладить меня по щеке. — Что случилось, кактусёнок ты мой?

— Ну ма-а-а-ма, — тяну я, украдкой вытирая слезы и неловко улыбаясь. — Я уже давно не кактус.

— Для меня ты всегда будешь моей любимой колючкой и не спорь, — с улыбкой в голосе отвечает она, а уже через мгновение в ее глазах появляется серьезность. — А теперь рассказывай, что у вас там случилось?

— Стресс! Стресс у ребенка случился! — вставляет бабушка свое авторитетное мнение. — Это все ваши академии и разнополое обучение! Вот в мои времена учились в школах для девочек и никаких тревог не знали…

—

Он подбородком указывает на искажения, стягивающиеся от кромок зеркала к его центру. Минуты, отведенные мне Миррой, совсем скоро истекут.

— Да-да, — быстро киваю я и так же быстро выпаливаю: — Нас отправляют в Академию Илларии. Мы будем учиться у драконов. Владыка сегодня объявил.

Всего на секунду в комнате повисает молчание, за которое родители успевают обменяться изумленными взглядами. А затем за пределами моей видимости что-то грохает и разбивается.

— Я так и знала, — доносятся причитания бабушки. — Мою кровинушку, мою рыжулечку и в логово к этим чешуекрылам?! Не позволю, слышишь, Хэррик! Вы меня в могилу сведете своими новациями!

— Да это вы нас скорее на встречу с Дарующим отправите, — внезапно огрызается всегда милая мама. — Прекращайте стенать, тут думать надо.

— А что думать? — бабушка и не собирается угоманиваться. — Забирать надо нашу крошечку! Пока драконы про ее дар не прознали.

— Мама! — в один голос восклицают родители.

Переглядываются друг с другом и папа, нахмурившись и пригладив коротковатую рыжую бороду, произносит:

— Я поговорю с Альгералем. Он не может не понимать, какой угрозе тебя подвергает.

— Вот-вот, поговори с пакостником! — снова долетает от бабушки.

— Виреми!

— Да сто лет почти, как Виреми!

— Так и Владыка твоего возраста, а ты его пакостником зовешь.

— Сто лет, а ума как не было, так и нет, — парирует бабуля.

Я только успеваю переводить взгляд с огрызающихся родителей туда, где должна сейчас находится ба. Сужающееся поле зрения не дает мне разглядеть ее, но я уверена – она и не думает сдаваться. Если понадобится, сама пойдет к Владыке.

— Так, все, мама, — хлопает в ладоши отец. — Иди-ка, посиди на веранде. Пока нас тут за оскорбление первого лица королевства под белы рученьки не взяли.

— Да какой ты первый советник тогда, если тебе и гадости про правителя говорить нельзя?

Чтобы бабушка не оставила за собой последнее слово? Да такого никогда не было. Потому отец лишь закатывает глаза и оставляет без ответа этот выпад его собственной матери.

А той только того и надо. Кряхтя и ругаясь, она шаркает в сторону выхода, и уже на самом пороге я все же замечаю ее. А, также, шкатулку с драконьим табаком, который ба все же умудряется свистнуть.

Мне бы ее целеустремленность.

— Милая, — привлекает мое внимание мама, подходя ближе к зеркалу и заглядываю в почти закрывшееся окошко. — Мы что-нибудь придумаем. Пока сделай вид, что подчиняешься приказу. Незачем устраивать скандал и привлекать лишнее внимание.

— Хорошо, — киваю я и неуверенно улыбаюсь. — Я все сделаю.

— Умничка, — маму сменяет папа. — И помни, мы тебя очень любим.

— И я вас, — говорю дрогнувшим голосом и тянусь ладонью к зеркалу.

Но оно уже снова просто зеркало. Сеанс связи закончился, так и не принеся мне ясности. Разве что настроение поднялось от выходок бабушки.