Чтение онлайн

– Ну, если у вас такое настроение, лучше я пойду спать, – буркнул Уэндовер.

– Шахматы? – предложил Уэндовер после ужина.

Сэр Клинтон на мгновение задумался, а затем покачал головой.

– Не сегодня, сквайр, – ответил он. – Опасаюсь, что если мы начнем партию, то не успеем ее закончить, а прерывать игру я ненавижу. Когда телефон отвлёк от ужина, было неприятно, а если он отвлечёт еще и от шахмат… нет, они слишком ценны. Попробуем что-то другое. Как насчет игры в алиби? Она известна со времен Каина, но все еще может развлекать.

Он вынул из кармана лист бумаги и протянул его Уэндоверу.

– Сквайр, держите. Я бы не пытался подловить вас на старом трюке с тремя карточками. Для вас это было бы слишком легко, так что здесь шесть карточек. Задача: найти даму. [24] В наших обстоятельствах звучит негалантно, так что назовем это «поиском убийцы». Понимаете смысл? Вверху таблицы шесть дел, сбоку – шестеро человек, которые прямо или косвенно заинтересованы в получении наследства Родуэя. «А» напротив имени подозреваемого означает, что мы точно знаем – этого человека не было на месте убийства. Прочерк означает, что у нас нет подтверждения его алиби. А вопросительный знак указывает на то, что мы не знаем, где находился подозреваемый во время очередной смерти.

Уэндовер ненадолго задумался над таблицей.

– Полагаю, вы исходите из того, что в случае с кроликами Ашмун и Эллардайс предоставили алиби друг другу?

– Ну, а что тут еще можно сделать? – парировал сэр Клинтон. – Если хотите, можете предположить, что Эллардайс вообще придумал эту историю для нас. Но если вы принимаете его рассказ за правду, то доктор становится надежным свидетелем и дает Ашмуну алиби.

Уэндовер кивнул в знак согласия.

– В деле Энтони Гейнфорда алиби есть у всех шестерых, – указал он. – Если основываться на этом, то получается, что ваш убийца – это кто-то не из рассматриваемой шестерки.

– Смерть Энтони Гейнфорда может оказаться несчастным случаем, – заметил сэр Клинтон. – А если отравление было предумышленным, то, возможно, убийцы не было в доме в момент смерти Гейнфорда. Если вы даете человеку яд, то вам нет нужды оставаться поблизости, дожидаясь, пока отрава подействует.

– Хм! Значит, эта милая таблица не особо полезна для этого расследования?

– Если это было отравление, то, конечно, да, – честно признал сэр Клинтон. – И в таблице есть еще один изъян: я не могу доказать, что Роберт Деверелл умер не от военных действий, а от рук местного убийцы. Все дело в зажигательной бомбе. У меня нет никаких свидетельств того, что она не свалилась ему на голову в результате атаки. Но мне хотелось сделать таблицу полной, ведь если бы я не включил в нее всех, то вы обвинили бы меня в том, что я подобрал для нее наиболее удобных для меня кандидатов. Как видите, я этого не делал. Все карты на столе.

Упоминание о смерти Роберта Деверелла навело Уэндовера на свежий след.

– Умер ли он от военных действий или нет, – заметил он, – но в ночь его смерти из его дома пропал золотой посох.

– Я не забыл об этом, – сухо ответил сэр Клинтон.

– Так что при любом раскладе той ночью произошло преступление, – продолжил Уэндовер. – И эта кража связана с Пирбрайтом, ведь посох был найден в его саду.

– Это также не укрылось от моего внимания, – еще суше заметил сэр Клинтон.

– И он был спрятан в саду незадолго до того, как мы его откопали, хотя украден он был задолго до этого, – продолжал Уэндовер, не обращая внимания на тон сэра Клинтона. – Значит, какое-то время он был спрятан где-то еще. Когда мы шли вдоль ручья близ лагеря Цезаря, мы наткнулись на признаки того, что кто-то недавно копал. Очевидно, вор прятал там посох. Возможно, Пирбрайт заметил это, выкопал золото и спрятал в собственном саду, где мы

его и нашли.

– Сквайр, вы так уверены, будто знаете это, как свои пять пальцев.

– Ну, в любом случае, это дает мотив для убийства Пирбрайта, – удовлетворенно заключил Уэндовер. – Возможно, Пирбрайт узнал человека, закопавшего золото – вот и появилась необходимость ликвидировать Пирбрайта, прежде чем тот начнет говорить.

– Вы так думаете? – возразил сэр Клинтон. – Допустим, вы застали меня за тем, что я закапываю серебряную ложку в лагере Цезаря. Значит ли это, что теперь у меня появилась необходимость убить вас только для того, чтобы скрыть свою клептоманию? Мне кажется, что это крайность. Проще признать себя виновным в краже и получить три месяца тюрьмы, а не виселицу. Но это мое представление. Вы, конечно, можете смотреть на это по-другому.

– Но ведь если бы кто-то был уличен в краже, это привело бы и к обвинению в убийстве Роберта Деверелла?

– Я не против того, чтобы вы размышляли, сквайр. Но когда вы начинаете предполагать, что я пришел к тому же выводу, что и вы, думаю, мне нужно возразить. Я никогда не говорил, что у ручья было закопано золото. Не говорил я и о том, что Пирбрайт видел копавшего там человека. Не утверждал, что Роберт Деверелл был убит… О! Звонок телефона! Думаю, это меня.

Он прошел к аппарату. Разговор был короткий, а реплики старшего констебля — односложными, так что Уэндовер не понял ничего из услышанного. Наконец, сэр Клинтон опустил трубку и вернулся на свое место. Уэндовер почувствовал, что его другу как-то не по себе.

– Вы кажетесь встревоженным, – заметил он. – Что случилось?

Прежде чем ответить, сэр Клинтон закурил.

– Звонок, отвлекший меня от ужина, был от одного из моих людей. Я говорил вам о том, что они наблюдают. Итак, сквайр, Ашмун навестил вашего друга, Фельдена.

– Но Фельден терпеть не может этого мулата, – смутился Уэндовер.

– Нам внушали это, – флегматично ответил сэр Клинтон. – Но я этому не верил.

– Но к чему это Фельдену? Зачем ему развлекать этого дикаря? – немного скептично продолжил Уэндовер.

– «Это крадущееся малечо, что значит „злодейство“», [25] – процитировал сэр Клинтон. – Не могу сказать, что удивлен. Все выглядит так, словно приближается кульминация. Но, думаю, мы держим под контролем все, кроме несчастных случаев.

– А о чем был второй звонок – тот, на который вы только что ответили?

– Он был от моего человека, сообщившего, что Эллардайс отправился в дом Фельдена. Выглядит, словно слет стервятников, не так ли? В то же время нам не остается ничего, кроме как ждать. Но вернемся к моменту, на котором мы остановились перед тем, как меня отвлек звонок. Вот новая информация. Помните того юнца, который копошился в кратере от бомбы, когда мы прибыли, чтобы взглянуть на тайник викингов?

– Ноэль Ист? Да, я помню разговор с ним.

– У него была горстка камушков, найденных на дне ямы.

– Да-да, – припомнил Уэндовер. – Он еще рассказывал, что собрал все камни такого рода. Больше их там не осталось.

– Верно. И ни вы, ни я не смогли ему рассказать, что же это такое. Теперь я узнал. Сегодня я навестил юного Ноэля и позаимствовал у него пару штук. Куратор Эмблдаунского музея считается довольно хорошим геологом, вот я и попросил его взглянуть на камни. Он сказал, что это касситерит, он же оловянный камень.

– Ну надо же! – иронично заметил Уэндовер.

– А вот меня это в самом деле заинтересовало, – заявил сэр Клинтон. – Это ведь обкатанное водой олово, и взялось оно из оловянных жил или горных пород, содержащих олово.

– Как по мне, так вы слишком переполошились из-за какого-то камня, – пожал плечами Уэндовер. – Еще никто не разбогател, найдя горстку оловянных камней.

– Никто, – согласился сэр Клинтон. – Но если бы кто нашел их источник, то мог бы сделать состояние – мы не так давно потеряли малайские оловянные шахты, а для современной индустрии этот металл важен.