Чтение онлайн

Позади — разрушенный двор, руины домов. Шаткие стены, неустойчивые перекрытия. Тико вскарабкается по ним быстрее любого человека.

— Он собирается бежать, — заметил сержант.

— Куда? — высокомерно спросил тот, кого они называли Родриго.

Сержант поднял лук и ответил:

— Прямо на нас. Если я не получу приказа стрелять.

— Темучин!

— Сам знаешь, старший, я прав.

Люди здесь пользовались настоящими именами, даже не подозревая, какой подвергаются опасности. Знать настоящее имя — значит владеть частичкой человека. Все великие шаманы использовали это знание в своей магии. Тико не мог поверить, что люди

так спокойно расстаются со своей силой.

— Господин Атило? — произнес Родриго.

Тико двинулся.

— Старший!

Тико увернулся от захвата, быстро и жестоко ударил локтем Темучина и секунду спустя стоял перед Атило. Атило присел в стойке и поднял кинжал. Неужели старик считает его дураком? Приказ взять Тико живым — ошибка Атило, его слабое место. Ему следовало желать смерти Тико.

Тико обогнул Атило и остановился перед Джошем.

— У меня не было выбора, — в отчаянии взмолился Джош. — Он меня сделал.

«А Бьорнвин сделал меня, — подумал Тико, — и посмотри, во что он меня превратил». Одна рука легла Джошу на затылок, вторая — на подбородок; резкий рывок. От лежащего на земле тела внезапно запахло дерьмом.

— Впечатляет, — произнес Атило.

Тико схватил старика, другой рукой он уже тянулся к его шее, но тут Родриго метнул нож. Тико увернулся, но упустил свою жертву. И едва не расстался с жизнью: Атило ударил кинжалом, целясь в горло. Тико едва успел присесть, и кинжал прошел мимо.

— Тебе нравятся такие игры, — прорычал Атило. — Верно?

Кому-то они определенно нравились.

Но Тико сомневался, что этот кто-то — он сам.

За его спиной опять оказался дворик. Атило все еще сжимает кинжал. Родриго в нерешительности. Темучин встает на ноги. С остальным проще: Джош мертв, Пьетро застыл в луже мочи, а Розалин…

Шевелится.

— Она умрет, — заявил старик, — если ты не сдашься.

Как старик распознал его слабость? И правда ли это?..

Атило спокойно, даже с приязнью, смотрел на него; Темучин наложил стрелу и прицелился в девушку на земле.

— Он ждет только моего приказа.

Что делать? Пусть ее убьют? Или сдаться? Все решил триумф в глазах старика. Тико схватил Атило за руку, не ломая, но фиксируя кинжал. Он заслонился стариком от лука Темучина и прижался лбом ко лбу Атило.

«Убей Розалин, — подумал он, — и я сдеру кожу с твоей женщины».

Потрясение и страх. Но страх быстро исчез. В сознании Атило крылся целый склеп шепчущих тайн. Крылья летучей мыши и львиные морды. Тысячи покойников, шеренгами уходящих до горизонта минувших лет.

И три девушки. Две, сразу понял Тико, уже мертвы.

Третья ждала дома, не зная, почему Атило не может прийти к ней. Почему не может просто жениться на ней и взять ее в постель, как и должно любящему ее человеку.

«Спроси монгола. Он видел, как я это делаю».

В его лицо бил ветер; он нес приторные ароматы города, возбуждающие и отвратительные. В мансарде кто-то крикнул, но Тико исчез прежде, чем они распахнули ставни. Тень среди теней, быстрее облаков, бегущих по ночному небу.

Он прыгнул, не оглядываясь, смеясь, скатился со второго этажа и приземлился на ноги, чуть не надорвав сухожилия. Возбуждение ушло, а может, он просто перестал его замечать. Тико перепрыгнул канал, осмотрелся и решил, что крыши лучше. Поэтому он взобрался на стену дворца, перескочил узкую улицу и полез еще выше, пока не оказался на самой верхушке бронзового

купола. У его ног лежала Венеция, впереди ждала ночь.

Атило будет искать его.

И Родриго с сержантом-монголом. Они не забудут и не простят. Он знает их тайны, их ошибки. Возможно, ему надо беспокоиться. Но о чем? Он — здесь, вместе с созданиями ночи. А они — внизу, в грязи.

Весь дворец, за исключением ночной стражи, спал; те же, кто не ночевал в своей постели, тихо расползались, чтобы изобразить предутреннюю дрему. Алекса была одна, за спиной — пустая постель. Казалось, герцогиня не слишком рассержена. Может, она заметила, как у Атило трясутся руки.

— Итак, вы нашли его?

— Да, госпожа моя.

Герцогиня Алекса поставила свой чай и отодвинула крошечную фарфоровую чашечку подальше. Потом откинулась назад:

— Мне не понравятся твои слова, не так ли?

— Мы его упустили.

— И ради этого ты меня разбудил? — весело спросила она, будто потрясение стражника и возмущение фрейлины, вызванное появлением Атило, были изящной шуткой.

— Дело в природе нашего упущения.

— Природа упущения, — она улыбнулась. — Тебе следовало бы стать поэтом. Говорят, Магриб — страна поэтов, фонтанов и дворцов, высоких гор и пышных апельсиновых рощ…

— Нищих, — продолжил Атило, — и хвастунов, братьев, которые на людях обнимают друг друга, а втайне ненавидят. Все как и везде. Но, — он поколебался, — эта страна прекраснее многих.

— Зачем же ты ушел?

— У меня не было выбора, — Атило ожидал ее кивка, но понял — она не знает его истории. — Я всегда считал…

— Мой муж отличался скрытностью. Иногда я подозреваю, что никто в его Совете не знал всего. Он сам так устроил дела.

Похоже, обсуждение побега мальчишки временно отложено. Алекса немногое делает по случаю. Значит, на то есть причины. Ей нужно расстроить планы деверя и защитить сына. Во многих случаях это одно и то же. Ей нужно усилить собственное влияние, привязать Атило к своему лагерю, в качестве ответа на решение Родриго поддержать регента. Тяжелый удар: капитан Доганы, хоть и теоретически, контролирует денежные потоки, поступающие в Венецию. Очевидно, Атило уже на стороне герцогини, ведь она выдвинула его кандидатуру в Совет. Так или иначе, все сводится к одному. Алекса перевернет небо и землю ради молодого герцога, раз он не может защищаться сам.

— Что же заставило тебя покинуть родину?

Атило принял предложенную чашечку и пригубил напиток из заваренных листьев. Герцогиня пила этот настой по нескольку раз в день. Тончайший фарфор просвечивал насквозь. Часть ее приданого. Как и первый ящик черного чая. Когда ящик наполовину опустел, Марко III послал за новым.

Герцогиня Алекса плакала от умиления добротой мужа. Во всяком случае, так говорили.

— Ну же! Неудачный роман? Азартные игры? Желание исследовать мир? Или властная жена?..

Атило сдался и осторожно поставил чашку на столик.

— Это венецианские причины, — пренебрежительно ответил он.

— Тогда вопросы чести?

Атило улыбнулся. Герцогиня, не произнося вслух, признавала: чужеземцы считают Венецию городом, лишенным морали. Однако приходится выбирать — быть образцом морали или богатейшим городом Средиземного моря.

— Мой отец женился повторно.

— И ты ненавидел мачеху?

— Мне нравилась первая. Но я не доверял второй.

— Второй?