Чтение онлайн

— Конечно, нет.

Изменить наказание служке — все равно что признать его незаконным сыном патриарха. Расплата за краткий миг слабости несколько лет назад, когда патриарх не выдержал одиночества. Во дворце Сан-Пьетро холодно, и послушнице, недавно приехавшей с материка, показалась теплой постель патриарха. Патриарх и раньше не всегда справлялся с одиночеством. Однако остальные его незаконные дети выросли вдали от отца.

У Теодора было несколько «племянников» и «племянниц». Как и у большинства епископов.

Патриарх оглядел комнату, заваленную латинскими и греческими манускриптами,

и сказал:

— Вряд ли он подходит для служения Церкви. Я тут подумал… Если вдруг со мной что-нибудь случится. Не мог бы ты…

Атило посмотрел на него.

— Я ничего не утверждаю, — печально продолжил Теодор. — Но все же. Ты известен своей добротой к сиротам. Меня всегда интересовало, — смущенно добавил он, — не покаяние ли это своего рода. Если ты, возможно… Наверно, все мы что-то искупаем.

«Неужели он знает?» — подумал Атило.

— Посмотри сюда, — сменил тему патриарх. Он приподнял лампу, осветив стол, и снял ткань с простым узором. Под ней стоял потир, которым пользовался герцог, когда заключал брак с морем.

— Поврежден?

— Да, как и многое другое нынче.

Обод помят, два драгоценных камня исчезли. Третий треснул. Глубокую царапину на чаше нужно скорее заделывать, чем полировать.

— Ты знаешь, я ведь учился на ювелира.

Да, Атило знал. Известная история. Еще юношей будущий патриарх услышал призыв Господа, когда помогал отцу чинить крестную перегородку перед алтарем Сан-Марко. Он отказался от денег, которые его отец заплатил за ученичество, и вступил в орден Белых крестоносцев. Делал мечи и давал последнее утешение умирающим от лихорадки или ран.

Теодор постучал по кадилу.

— Вот это, мой старый друг, я могу исправить. Немного постучать молоточком, немного пайки, ничего сложного, даже для моих старых рук. А вот здесь… нужен кто-то получше меня. Намного лучше, даже если бы я до сих пор работал ювелиром.

— А в чем сложность?

Патриарх поманил Атило, призывая встать ему за спину, потом поправил свет лампы.

— Видишь?

Основание обвивал барельеф из виноградных листьев и плодов; золото и рубины. Он треснул в том месте, где три лозы сплетались в сложную косу.

— Как думаешь, мне попробовать? — спросил Теодор. — Или оставить это кому-нибудь другому?

— Лучше оставь.

Патриарх печально кивнул.

— Ты не против, если я кое о чем спрошу?

— Спрашивай, — ответил Атило.

— Ты не задумывался, почему потир остался на месте? Если похитители увели Джульетту и унесли кольцо, почему они оставили потир?

— Мамлюки?

— Если это были они.

— Что ты слышал? — резко спросил Атило.

— Я ничего не слышал, — мягко ответил патриарх Теодор. — А о своих подозрениях не могу рассказать, не нарушив тайну исповеди. Ты же не ждешь от меня…

Он немного пригасил лампу и предложил выйти на свежий воздух и продолжить беседу там, если, конечно, Атило здесь ради беседы. Патриарх не взял лампу с собой, и Атило не стал этого предлагать. В саду патриарх опустился на колено и принялся завязывать шнурки. Он не вставал слишком долго, и Атило понял: патриарх все знает. Так или иначе, Атило не мог оставить его в живых.

Он перерезал старику горло — дернул его голову назад и

вел кинжал сквозь хрящ, пока не уперся в кость. Атило мог поклясться, что в последнюю секунду патриарх улыбался.

— Спасибо, дорогая…

Атило закончил мыть руки в миске с водой, взял полотенце, предложенное Десдайо, и принялся осторожно вытирать каждый палец. Как и вся Венеция, он мыл руки до и после каждого приема пищи. И лицо — каждое утро и каждый вечер. И, конечно, он вымыл руки, прежде чем вернуться в особняк иль Маурос.

Он думал о том, что случилось после убийства.

Шум?.. Должно быть, именно он заставил Атило вернуться. Едва войдя в кабинет патриарха, он внезапно остановился и поспешил обратно. Сделал несколько шагов, которые изменили его жизнь.

Атило отпускал комплименты Десдайо, хваля яйца, лапшу и соленую баранину, пил вино и мечтал, чтобы буря в его голове поскорей улеглась. Только тогда он сможет отделить значимое от всего остального. Он вернулся обратно.

И увидел юношу.

Вот в чем суть.

Юноша опустился на колени рядом с Теодором, обнял его.

На мгновение Атило решил, что парень прислушивается к последним словам патриарха. Но люди с перерезанным горлом не разговаривают. Они пытаются вздохнуть, истекают кровью и умирают. Однако это не помешало мальчишке задать вопрос:

— Скажи мне, где она?

Теодор что-то пробулькал.

— Девушка, — прошептал мальчишка, — из базилики. Где она?

Теодор не ответил, и мальчишка, опустив голову, впился в горло патриарха. Атило, хотя и достал кинжал, не приближался к странному и страшному свидетелю.

В эту минуту из-за туч показалась луна. Рядом с патриархом на коленях стояло существо с лицом ангела и глазами демона. Его серебристо-седые волосы, заплетенные в косички, напоминали десятки змей. Из открытого рта торчали длинные окровавленные клыки.

Инстинкт заставил Атило перехватить кинжал за лезвие. Он резко метнул кинжал, целясь туда, где в следующую секунду должно оказаться это существо. Клинок прошел мимо.

— Отлично, — произнесло существо. — Я сам найду ее.

Оно выглядело как мальчишка, говорило, как мальчишка, но ни один человек не двигается настолько быстро. Его взгляд метался от Атило к стене, от сада к маленькому дворцу патриарха. Быстрый расчет. И неожиданный выход.

Вот оно стоит здесь.

А в следующую секунду? Атило покрутил головой. Царапающий звук за спиной заставил его обернуться. Существо уже преодолело половину высоты дворца патриарха и цеплялось за резные перила балкона. Стена слишком гладкая, по ней не залезешь. Однако балкон слишком высоко, по-другому до него не добраться.

Пока Атило смотрел, существо перекатилось на балкон, запрыгнуло на перила и присело, как дикий зверь. Оно посмотрело вверх, на край крыши, примериваясь к прыжку. Потом нашло невидимую точку опоры и исчезло.

Атило солдат уже пятьдесят лет. И двадцать семь — Клинок герцога. И вопреки всему он до сих пор жив. Хотя его не единожды пытались убить. И вот за каких-то двадцать секунд его победило… что? Существо с ангельским лицом, совершающее невероятные прыжки. Существо, помоги Боже, которое питается смертью.