Чтение онлайн

— Как же так? — усмехнулся Яшка. — Солдатам табак выдаётся каждый месяц. Если бы вред был, не выдавали бы!

— Значит, им положено.

— Приказ не обсуждают, а выполняют, — вмешался Харис.

— Даже когда он неправильный?

— Как, ребята? — спросил Андрейка. — Признаём такого командира?

— Не признаём! Нет!

— Не признаёте? — сказал им Ваня. — Хорошо. Харис, пошли отсюда. — И оба направились к воротам.

— Два «макарона» испортили! — сокрушался Нигмат. — Как это можно раздавить целые папиросы?

— Понял! Я понял их секрет! — вскочил

вдруг Гумер.

Андрейка встревожился:

— Какой секрет?

— Вот что ребята: Ваня и Харис хотят бороться на сабантуе, чтобы взять первенство! Силу набирают. Потому и бросили папиросы. Берегут здоровье. И знаете, куда пошли? На тренировку!

Гумер швырнул папиросу на землю. За ним последовали другие.

— Айда! И мы на тренировку!

Не прошло и полчаса, как дровяник запылал ярким пламенем. Собрался народ. Приехали пожарники в медных касках, с топорами, с лестницами. Огню разгореться не дали. Но сарай был разобран.

Многие из куривших ребят исчезли, будто в воду канули. Пришёл участковый и, расспросив, что случилось, повёл Ваню и Хариса в отделение милиции. Напуганная Ирина Лукинична, проклиная «увязавшегося на её горе за разбойниками» Ваню, заплакала.

— Вот и кара божья, — вспомнила она слова тётки Глафиры.

В этом предположении её поддержали и другие женщины. Пошли разговоры, пересуды…

— В этих местах черти завелись!

— До закрытия церкви такого не было!

— Надо просить, чтобы открыли её!

Ваню и Хариса, допросив, отпустили домой. Ирина Лукинична встретила сына упрёками. Взять кочергу или скалку — рука не поднялась. Зато, будто маленького, поставила его в угол. Ваня примирился, не стал ей возражать. Мать, уверенная, что этот проказник долго стоять в углу не будет, вернувшись домой с базара, несказанно удивилась. Ваня как стоял в углу, так и стоит. Но только… на руках.

— Что же ты со мной делаешь, мучитель! — крикнула Ирина Лукинична. — Что ещё за фокус придумал?

— Не фокус, а тренировка…

— Встань сейчас же! А то лёгкие опустятся, негодник.

— Не опустятся. Для того и тренируемся, чтобы не опускались.

— Опять этот Харис придумал?

— Нет, сам. Он об этом ещё не знает. Красным командиром стать не легко — надо ко всему привыкнуть.

— Но к тому, чтобы не есть — не пить, себя не приучишь. А на базаре вон какая дороговизна…

— Потерпи немного, мама, — серьёзно сказал Ваня. — Вот скоро стану водителем трамвая. Деньги начну зарабатывать. Картошек накупишь, сколько надо. И мяса.

— Беда мне с тобой, сынок. Тебя не поймёшь: то красный командир, то водитель трамвая… За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.

— А вот увидишь…

Вечером вдвоём с Харисом они сходили в городскую детскую библиотеку, взяли там книгу о физических упражнениях и отправились на Казанку.

Ну почему так случается: только раз не заладится дело, и пойдёт беда за бедой.

Расшивая плоты на Волге, Николай поскользнулся на мокрых брёвнах и упал в холодную воду. Теперь он

сильно кашляет, изо дня в день худеет. Но сам не поддаётся — продолжает работать. Врачи предупредили: у парня простужены лёгкие, надо лечиться.

Это вовсе доконало Ирину Лукиничну. Она всё молится и молится. В доме, как после покойника. Вдобавок и Ваня стал учиться хуже — не ладится у него с учительницей. Полина Петровна придирается по всякому поводу.

На прошлой неделе, после того, как на уроке истории произошло «ЧП», девочки во главе с Тамарой побывали у Николая Филипповича в больнице. Учитель расспросил про их житьё-бытьё и разузнал о случившемся в классе. После он, оказывается, написал письмо директору. Тот немедленно пригласил к себе учеников, потом — учительницу.

Разговор директора с Полиной Петровной, видимо, был не совсем приятным: она ходила теперь чернее тучи, обвиняя во всём Ваню и Хариса.

Сегодня урок географии. Учительница, посмотрев на того и другого, сурово нахмурила брови. «Быть грозе», — решил Ваня. Харис, тот не показывает вида. Но Ваня… Не умеет он быть на уроке таким же спокойным, как Харис. Того ведь учит отец. Они с отцом дружат. Если Харис что-нибудь не может решить сам, рассказывает отцу, всегда с ним советуется. И тот помогает. А Ване помочь некому. В последнее время он даже в учебник заглядывает редко. Вот и сегодня пришёл на урок почти неподготовленным.

— Кабушкин!

Ваня вскочил так стремительно, что зацепившаяся за крышку парты рубаха не выдержала — с треском порвалась. Ученики засмеялись. «Не к добру это! — подумал он. — Только бы не спросила». Полина Петровна пристально посмотрела на Ваню, будто видела его в первый раз, и махнула рукой:

— Садись. Приведи себя в порядок.

Он сел.

— Вафин! — вызвала учительница.

Гумер, как только назвали его фамилию, встал и, ответив: «Я», тут же сел на место.

— Вафин! — повторила учительница.

Гумер снова поднялся.

— Расскажи-ка про гейзеры.

Гумер, поморгав глазами, переспросил растерянно:

— Про гейзеры?

— Да, да! — повторила учительница, повысив голос. — Что такое гейзер? Не знаешь?

— Гейзер… Гейзер… Как же… Знаю: это водопад наоборот. Когда вода летит не вниз, а кверху.

— Садись. Двойка!

Все притихли: кому черёд? Подняться перед рассерженной учительницей и говорить про гейзеры не каждому хотелось. Вот она сверлит учеников глазами. Не выдержав её взгляда, Ваня склонил голову: «Только бы не меня…»

— Кабушкин! — вызвала Полина Петровна. — Рассказывай.

Он поднялся и, вспомнив прочитанное, ответил на её вопрос.

— Мало, — сказала учительница и начала задавать ему другие вопросы.

Обычно память не подводила Ваню. А сегодня что-то случилось: он перепутал озёра Байкал с Балхашем и не ответил, какие там рыбы водятся. Даже вспотел — жарко стало.

— Садись, Кабушкин, — вздохнула учительница. — Плохо знаешь. Учил бы хоть немного… Байкал — пресноводное, самое глубокое в мире озеро. А в Балхаше вода пресная только в западной части. Поэтому и рыба разная.