От имени Земли
Шрифт:
– Я не имею права передавать, но передам, – заявил наконец Ланге, отхлебнув кофе. – Они рассказывали мне, какой замечательный человек фрау Мари Нойманн, какой она великолепный физик, химик, математик. Как будто я не знаю кто она такая, – фыркнул немец и сделал ещё глоток, – я много читаю, даже то, что не относится напрямую к моей специальности. Я бы не пропустил молодого учёного, которая начала публиковаться сразу по ряду направлений. Это было ещё до того, как её пригласили в космическую программу. Но речь не о том. Шпион или дипломат, кем бы он ни был, просил меня дать рекомендацию для Мари, чтобы они её проинструктировали. Якобы, он убедит всех, что после случая с наноботами именно эта девушка должна вести переговоры, и для пущих козырей ему нужны от меня хоть какие-то уникальные зацепки.
–
– Простите, – откашлявшись, сказал он, – нет, я ничего ему не дал. Всё ведь есть у дипломатов. Так я и сказал. Агент долго расхваливал меня, фрау Нойманн, намекал на патриотизм, но не давил. У меня не было ни малейшего повода вспылить, нагрубить и уйти. Поэтому я отсутствовал так долго, – виновато улыбнулся Ланге, и Артур засмеялся, представляя себя на месте немца. – В общем, в конце он оставил мне кучу контактов, даже почтовый ящик Мари, там, на Марсе. Видимо, чтобы я поверил в чистоту его намерений. Ну и очень вежливо попросил меня не передавать суть разговора никому, так как, цитирую: «Среди наших партнеров есть те, кто ставит личные и национальные интересы выше, чем интересы всего человечества», – тут уже рассмеялись оба. Все спецслужбы одинаковы. Пряник, кнут и книга со сказками.
– А я, вот, сформулировал несколько тезисов, – отсмеявшись сказал Уайт, после чего неспешно изложил всё, до чего дошёл, пока Генриха не было. Пока профессор говорил, немец пару раз вскакивал, делал круг по комнате, поднимал палец и открывал рот, словно хотел перебить, но потом останавливался, садился и слушал дальше с нетерпеливым вниманием.
– Вот что я вам скажу, доктор Уайт, – почти закричал он, когда Артур закончил речь, – ваши мысли чрезвычайно корректны, но вам не хватило психосоциологического понимания, чтобы завершить их. Вот, например, формулировка касательно гуманизма, как основы. Вы правы, но не в том. Вы считаете, что в рамках Согласия ценным является каждый индивид, или «человек», но история шире. Ценной является каждая отдельная цивилизация. Вся целиком. Не один человек, а всё человечество. И то, что должно произойти дальше – лишь следующий эволюционный шаг. Вы сами обозначили это так: белок, жизнь, разум, цивилизация. Но надо лишь дополнить. Дальше идёт некая Сверхцивилизация – то, что они и назвали Согласием. Это, мой друг, новый виток, могучая надструктура, основанная на значимости каждой цивилизации, в неё входящей. А также каждой не входящей. Для них значимы и Несогласные, которые не в состоянии понять сам принцип, как для нас важны жизни дикарей-папуасов, коим, зачастую, несвойственны идеи гуманизма.
Артур улыбался. Да, да, Ланге прав. Он замечательно резюмировал все его рассуждения, расставил точки над «и». Осталось понять одно: как присоединиться к Сверхцивилизации.
– А вы поняли, в чем аналогия Согласия и наноботов Нойманн и Волкова? – задал он вопрос Генриху, но ответил на него сам. – Раньше я выразился не слишком удачно, будто это синоним рабства. А давайте теперь представим себе, что скорее речь идёт о посольстве. Передаче знаний, опыта, навыков. Ведь что есть цивилизация?
– По сути, высокий уровень развития культуры, знаний и этики, – сказал Ланге, поняв, что Артур ждёт ответа.
– Именно! Ведь в конце концов наноботы Нойманн не лечили Волкова. Они просто передавали его наноботам знания, которые он утерял вследствие травмы. Наука, культура и этика – три столпа, и они идут рука об руку. Как наша культура способна поднять самосознание дикаря до уровня Цивилизации, так и нам сейчас необходимо поднять уровень этики и культуры до Сверхцивилизации. Подобное невозможно делать в отрыве от уровня знаний. Лишь определённый этап развития технологий и познания вселенной дают обществу возможность перейти на следующую ступень эволюционной «пирамиды». Племенная структура превратилась в государственную через возникновение языка и орудий обработки почвы. Государства в цивилизации – через письменность и религии. И так далее. Поэтому они и заявляли, что многое нам станет известно, если мы придём к Согласию. Они намереваются подтянуть нас до собственного уровня, Генрих.
Дальше они беседовали
ещё около получаса. Уайт пил третий кофе за ночь, а Ланге нарезал круги по комнате, курил и радостно восторгался, размахивая руками. А ещё они всё-таки поняли, что именно нужно сделать, чтобы присоединиться к Согласию. И пусть это лишь теория, но вполне стройная и логичная.– Знаете, Артур, – в итоге подвёл черту Генрих, – я предлагаю твоим шпионам скормить то, что они с удовольствием проглотят. Идея про людей и наноботов так взволнует их, что агенты и не станут искать другую версию. А все наши мысли давайте запишем и в самом деле отправим Мари. Теперь это сделаю я. Ваши не будут шпионить за моей почтой, а своим я скажу, что действовал по просьбе их же «дипломатов», рекомендовавших проинструктировать фрау Нойманн. В конце концов от нас там, наверху, ждут ответственности, и мы её сейчас проявим.
Артуру мысль понравилась. В худшем случае, если их поймают, то его упрячут в тюрьму, но он не мог допустить, чтобы такие, как Джулиани, распоряжались дальнейшей судьбой переговоров. Они приготовили две версии: одну, правильную, для Нойманн, а другую для ЦРУ. Записав их на флеш-карты, Уайт и Ланге разошлись. Генрих обещал отправить почту на Марс чуть позже, а Артур решил отнести «липу» Джулиани прямо сейчас. Как минимум для того, чтобы у того не возникло повода придраться.
Вечером в Ньюарк вернулся Хейз, а агента Коллинс не было, может она уже спала. Так что с ним сидели лишь Ричард и Сэмюэл. Они внимательно изучили то, что профессор принёс им на флешке, и стали переглядываться.
– Очень интересная гипотеза, что они все люди, по крайней мере гуманоиды. Но это лишь предположение, доктор Уайт, – заявил Хейз, – а есть ли у вас какие-то выводы, основанные на фактах?
– Конечно, предположение, – согласился Артур, – у меня, как и у доктора Ланге, есть доступ только к словам, а не к фактам. Проверить ничего нельзя. Все наши выводы носят сугубо теоретический характер, мы не претендуем на большее. Однако, вы можете задавать вопросы, и они помогут вам подтвердить или опровергнуть гипотезу.
– Что касается идеи с наноботами, мы понимаем, почему вы пришли к тому же выводу, что и колонисты, – сказал Джулиани, – но эта версия способна привести к панике, о чем я вас предупреждал. Наверное, стоит сообщить дипломатам ровно обратное.
Какое-то время шёл спокойный диспут, профессор объяснял свои выводы. Это было несложно, он и в самом деле верил во многое из сказанного, и было похоже, что Джулиани купился. В конце концов они с Хейзом тоже поверили в то, что инопланетяне максимально близки к людям, а дальнейшее уже оставалось делом техники. Наноботы, контролирующие жизнь или сознание, оказались так близки к мыслям об идеальной угрозе по мнению ЦРУ, что Сэмюэл, судя по всему, поверил в них просто в силу профессиональной деформации. Утка зашла.
– То, что они выглядят как люди, страшнее, чем если бы это оказались жуки или рептилии, – заявил представитель НАСА, – во-первых, если они похожи на нас внешне, мы будем ждать от них человеческого поведения, а оно может быть совсем другим, что вызовет ещё большее непонимание.
– Ну подобная проблема и на Земле не редкость, – подметил Артур.
– Во-вторых… – начал Хейз, но его перебил Джулиани:
– Во-вторых, если они похожи на людей, то могут давно жить среди нас, а мы даже не подозревали! Кроме того, среди нас может быть множество их шпионов, напичканных наноботами и не понимающих, что они делают.
Все трое уставились друг на друга и молчали. Артур думал, о том, что уж кто-кто, а Сэмюэл в чём-то похож на шпиона другой космической расы. Его поступки, казалось, были точно не в интересах человечества. Интересно, а в ком сам Джулиани видит пришельца? Наконец, Хейз нарушил молчание:
– Что же теперь делать? Согласие на таких условиях кажется уже не таким привлекательным исходом переговоров. Стоит ли продолжать?
Джулиани вздохнул и почесал нос.
– Не думаю, что у нас есть варианты. Мы должны быть настороже, но говорить сейчас такое дипломатам нельзя. Если мы расскажем им, что, по нашему мнению, находимся в точке выбора между рабством и уничтожением, то спровоцируем хаос.