Чтение онлайн

–  Я сам, - с достоинством римского императора ответил дер Гловиц, - Дать рецепт? Я увлекаюсь кулинарией, и многое могу подсказать, - только в разговоре о кулинарии профессор стал похож из статуи на человека.

–  Если можно, но, мне кажется, что я не смогу повторить ваш шедевр.

–  Не все сразу, - легко, одним уголком улыбнулся профессор, - для вас пойдут и обычные магазинные сердца.

–  А вы, какие берете?

–  Я прошу одного знакомого птичника, когда на ферме забивают очередную партию кур, он вырезает мне их сердца. Это свежие, незамороженые сердца кур.

Что-то смутно

напоминал мне этот тон.

–  Берете эти сердца, тщательно обмываете их в горячей воде. Заливаете сковороду водой и кладете их туда, пусть тушатся на несильном огне. Пока они тушатся, - монотонный голос профессора звучал гипнотически и повелительно, - мелко нарезаешь капусту и кабачки - это называется шинковать. Шинкуешь их, и…

–  Простите, что перебиваю вас, профессор, - обратилась к отцу Лянка, - но звонит телефон.

В коридоре действительно тренькал звонок. Дер Гловиц бросил на дочь полный ненависти взгляд и тяжело встал, пошаркал к телефону.

"Вас слушают!" - донеслось из коридора.

Я уже сидела бледная, я знала кого, цитировал Кристоф. Интонация, построение фразы. Если бы мастерство мальчика было невелико, я бы может и не узнала дер Гловица… А, может, я ошибаюсь?

–  Чего ты его так боишься?
– улыбался мне доктор, - Милейший старикан!

–  У меня от него мурашки по коже, - призналась я.

–  Мурашки не дети, само пройдет!
– отмахнулся ван Чех, - Ты неважно выглядишь, дитя мое.

–  Я действительно не очень себя чувствую.

–  Что-то не так?

–  Пока не знаю, что конкретно, - соврала я.

Доктор понял, что я вру и нахмурился.

–  Вальдемар, а можно тебя на пару минут?
– Лянка вдруг покраснела до корней волос.

–  Конечно, - улыбнулся ласково доктор, подмигнул мне и ушел с ней в комнаты. Тут же прошаркал профессор.

–  Можно я запишу ваш рецепт после?
– быстро сказала я.

–  Ты слишком много тараторишь, - сделал мне замечание профессор и педантично продолжил есть рагу.

Он аккуратно брал на вилку еду и тщательно, установленное число раз ее пережевывал с плотно сжатым ртом.

–  А с чего ты вообще решила, что станешь психиатром?
– вдруг в лоб спросил он, - И куда ушла моя дочь с этим проходимцем?

–  Ласково же вы о бывшем ученике?!
– возмутилась я, но тут же угасла под холодным взглядом профессора.

–  Проходимцем был, проходимцем и останется, - выплюнул дер Гловиц, - К твоему сведению, деточка, я столько повидал на своем веку, что я не хорошего мнения о людях. В целом они все мерзкие создания. Ты не ответила на вопрос!

–  Мне хотелось поступить в медицинский, а потом я решила, что психиатрия это то, что мне нужно, - мрачно ответила я.

–  Да, психиатрия тебе бы не помешала. Как и ван Чеху, вам бы полечиться у меня, - "сострил" профессор.

Он встал и достал из холодильника вазончики со взбитыми сливками. На вершине горки сливок была крохотная земляничка, а под горкой сливок была клубника. Все это было полито красным сиропом. Я задышала чаще.

–  Мой фирменный десерт "Клубничная фантазия", - приветствуя царицу, воскликнул профессор и громыхнул вазоном передо мной.

–  А соус клубничный? Не "особый"?
– вырвалось у меня против воли.

Я

не успела вовремя прикусить язык. Профессор медленно сел, не спуская с меня холодного взора.

–  Клубничный, - с нажимом ответил он.

Я не могла оторвать от него глаз.

–  Ешь, - приказал дер Гловиц.

–  Я-я-я-я на ди-диете, - начала заикаться.

–  Ешь, - тише сказал профессор.

Меня мелко затрясло. Разум упорно отказывался верить в то, что профессор как-то связан с людоедскими фантазиями Кристофа.

Я взяла ложечку и усилием воли убеждала себя, что это клубничный соус.

Тут явился доктор. Они с Лянкой были как-то смущены, доктор весел, Лянка печальна.

–  Где ты ходишь?
– капризно сказал профессор дочери, пожирая меня взглядом.

Лянка только плотнее сжала губы и достала десерт себе и доктору.

–  Доктор, нам надо срочно идти.

–  Что за спешка, дитя мое?
– ласково отозвался ван Чех, - Это не вежливо так быстро уходить, я еще и десерта не пробовал.

Я понимала, что полностью раскрываюсь перед дер Гловицем, но сидеть в его обществе было невыносимо, он стал еще опаснее, чем был. Тут, на счастье, зазвонил телефон.

–  Да, родной, да.

–  Ты где, Брижит?
– сурово спрашивал Виктор.

–  Я все еще в гостях.

–  Долго ты еще будешь там?

–  А что-то срочное?
– я старалась, чтобы доктор понял, что что-то срочное случилось.

–  Да, нет, в сущности, просто интересно где ты, с кем ты.

–  Я сейчас же выезжаю, - я бросила трубку.

–  Что с Виктором что-то?
– забеспокоился ван Чех.

Взгляд дер Гловица пригвоздил меня к табурету. Он прожигал меня холодными глазами, словно читал мои мысли. Пока мы не вышли из его квартиры он не спускал с меня взгляда.

–  Доктор, это он! Это к нему ходит Кристоф!
– выпалила я, когда мы вышли из подъезда.

–  Почему?

–  Интонации… И еще… этот десерт… Я случайно спросила, точно ли соус клубничный, а не "особый"? Я была шокирована, тем, что сначала услышала знакомые интонации, а потом этот десерт увидела. Доктор, это он!

Ван Чех сложил губы бантиком.

–  Насыщенные стали денечки. Сначала дочка профессора клянется мне в вечной любви, а теперь выясняется, что мой несостоявшийся зять - потенциальный маниак-людоед… Ситуация, однако! Это все надо хорошо обдумать. Он крупный специалист, он воспитал таких звезд! Ты их книжки, как учебники, наизусть зубришь. Нельзя на основании одной только интонации обвинять человека в таких зверствах. Зачем ему это? Надо проанализировать. И потом, Брижит, у страха глаза велики!

С этими словами доктор сел в автобус и уехал по каким-то делам, а я спустилась в метро и поехала домой.

Виктор даже не открыл мне дверь. Я как-то сразу встрепенулась и затревожилась. Виктора не было ни в кухне, ни в комнатах. Он нашелся завязанный гордиевым узлом на балконе. Мне понадобилось пол-минуты, чтобы понять, где в этой сложной конструкции из рук и ног голова Виктора. Голова смотрела на меня достаточно злобно и неприветливо.