Чтение онлайн

–  Ты так со всеми разговариваешь?
– строго спросила я.

–  А что я такого сказал?

–  Прости, Кристоф, но так говорить не вежливо. "Здрассьте вам". Так можно сказать человеку, который например тебе очень не нравится, и то не каждый человек может себе это позволить.

Кристоф внимательно слушал нотацию, насупившись.

–  Ты любишь сказки?
– сменила я тон.

–  Конечно.

Кристоф пододвинул ко мне стул, неловко залез на него, и начал декламировать наизусть:

–  Три девицы под окном, пряли поздно вечерком.

"Кабы я была царица", - говорит одна девица…

Я заслушалась. Кристоф читал сказку,

как с листа, не запинаясь и не задерживаясь. Он был вне себя от восторга, и двадцать минут от занятия мы потратили на то, чтобы я послушала, как он читает стихи. С большим трудом мне удалось его затормозить.

–  А теперь ты послушай мою сказку, хорошо?
– улыбнулась я.

В ординаторской мне пришла неплохая мысль о сказкотерапии. Я превратила его историю болезни в сказку о медвежонке, благо и превращать-то ничего особо не надо было. Медвежонок, оставался медвежонком. Просто мама-медведица была сильно больна, но очень любила медвежонка, а пятачок хотела, чтобы медвежонок стал настоящим мальчиком. Помесь Буратино с Винни-Пухом Кристофу понравилась. Он добавлял незначительные детали по ходу повествования, но слушал не отрываясь, смотрел мне в рот широко открытыми глазами. А когда я закончила, спросил:

–  А мама правда его любила?

–  Да, - ответила я, а у самой в горле стоял ком.

У мальчика на глазах навернулись слезы, рулон бумажки, который он все время вертел в кисти, наконец, перестал меня нервировать, и успокоился.

–  Правда-правда?

–  Правда, - ответила я.

Лицо Кристофа просияло, он подбежал к окну, но тут же ударил кулачком с бумажкой по подоконнику и злобно обернулся ко мне. В его глазах была какая-то зловещая торжественность.

–  Это сказка!
– пропищал он, - Только в сказках мама любит медвежонка, а в Вундерляндии так не бывает!

–  Но ты же сейчас не там?
– резонно заметила я.

–  Не там. Но тут есть сказки, а там нет. Но там много есть, чего тут нет! Я сюда не хочу!

–  А ты хотел бы увидеть маму?
– вкрадчиво спросила я, цепко наблюдая за реакцией мальчика.

Кристоф сжался в комок и мелко задрожал.

–  Не бойся, не хочешь не надо, - быстро сказала я.

Мальчик бухнулся мне в колени и разревелся. Я бережно обняла его.

–  Поплачь, золотой, поплачь, - я погладила его жесткие волосы на макушке, - не хочешь к маме, не надо.

–  Хочу!
– заревел с новой силой мальчик.

–  Но боишься?

–  Боюсь, - Кристоф вдруг резко успокоился словно что-то понял, - Она меня не любит.

–  Это тебе еще кто сказал?
– возмутилась я.

–  Пятачок.

Я тяжко вздохнула.

–  Я что еще пяточек говорил?

–  Ничего.

–  Только, что мама тебя не любит?

–  Да.

–  Она болеет, Кристоф, она просто очень сильно болеет.

–  А может она сможет прийти в Вундерляндию? Мы бы приготовили для нее пирог и салат "а-ля-мусорная куча", - возбудился мальчик.

–  Какой салат?

–  Вы никогда не пробовали салат "а-ля-мусорная куча"?
– удивился Кристоф.

–  Нет.

–  Хотите, научу, как его готовить? Я буду поваром, когда вырасту! Медведь-повар, вот кто я буду. Буду ходить в теремок и сяду на него и съем пирожок, а потом мышку и лягушку запеку, и маме приготовлю салат "а-ля-мусорная куча", - Кристоф переутомился и его понесло.

"Надо бы проверить сенсорные центры", - подумала я.

Пока Кристоф рассказывал мне сказку про два листочка: "Желтый, зеленый и красный", я выписывала

направление на ЭЭГ и томографию.

–  …а потом зеленый листочек стал переходить дорогу, и его сбила машина, а желтый и красный листочки убили водителя этой машины.

–  Кошмар какой!
– вырвалось у меня.

Кристоф с удивлением посмотрел на меня, словно я первая, кто так бурно отреагировал на его жестокие фантазии.

–  Ты рассказывал эту сказку Пяточку?

–  Да.

–  И что она сказала?

–  Ничего.

"Вроде не немая бабушка? Так чего же такие вещи пропускает?" - я цокнула языком.

–  А ты понимаешь, что желтый и красный листочек очень несправедливо поступили с водителем?

–  Он сбил их друга!

–  Милый, на какой свет, ты сказал, зеленый переходил дорогу?

Кристоф уставился на меня огромными глазами.

–  На красный.

–  А разве так можно?

Кристоф сжал губы, раздул ноздри и сильно запыхтел. Он сжима и разжимал кулачки, пару раз порывался топнуть ножкой.

–  Я вас не люблю!
– тоном вдовствующей императрицы, посылающей любовника на эшафот, сказал он и вышел.

Я вышла из кабинета следом за ним. Мальчик уже сидел на коленях у бабушки и целовал ее, у той снова было лицо, как будто ногу ей уже отпилили и теперь рану прижигают открытым пламенем.

–  Вы закончили?
– улыбаясь, через силу спросила она.

–  Да. Завтра в то же время приходите.

–  Спасибо вам, - чуть ли не срываясь на визг сказала бабушка и повернулась ко мне спиной. Кристоф все это время целовавший ее и поглядывавший исподлобья на меня "смотри, как я ее люблю, а тебя не люблю", теперь выкручивал у бабушки на спине кожу, при этом делал это с упоением, сильно. Меня передернуло. Вот она амбивалентность. В этом случае я очень рада, что он меня не любит. Мне стало жаль бабушку, я отчасти восхитилась ею. Нести такой крест.

Я обернулась, чтобы идти и уткнулась носом в грудь доктору ван Чеху. Он стоял, засунув руки в карманы халата, его взгляд выражал философскую покорность судьбе.

–  Вот так бывает, - улыбнулся он.

–  Доктор, я как раз хотела с вами поговорить.

–  Идем, дитя мое, - доктор взял какие-то душеные грудные нотки и похлопал меня по плечу.

–  Выпить хочешь?
– спросил он, усаживаясь в кресло.

–  Если честно, очень.

–  А нельзя, - хищно осклабился доктор, - Ну, чего там с этим мальчиком? Сказкотерапия это, конечно, прекрасно, но ты не забывай про игротерпию, и гештальт. Ты хорошо заговорила про мать. Какая была реакция? Более чем бурная, по-моему. Ему нужна мать. Но в первую очередь надо бороться с агрессией и тревожностью. Листочек его этот. Надо убирать. И называй бабушку бабушкой, не надо говорить с ним в его терминологии, это усугубит фантазии.

Я сидела, как соляной столб. Доктор болтал-болтал, а я понимала, что он нагло подслушивал под дверью.

–  Вы подслушивали?
– сладким тоном начала я.

–  К несчастью, я разрываюсь между необходимостью контролировать твою работу, уж прости. Кристоф слишком сложный ребенок для молодого специалиста. Я сам не могу его взять, а тебя сопроводить всегда пожалуйста, из нас двоих пока ты в материале. Вторая необходимость это наши правила, по которым я могу сопровождать тебя как практикантку, но присутствовать, рядом с тобой как с доктором, не могу. Только с письменного разрешения бабушки, которое она не даст, я спрашивал. Вот так. Так что приходится доктору изворачиваться!