Оскорбление
Шрифт:
– Можно подумать, на наших ракетах не то же самое, - гость вздохнул.
– С той только разницей, что мы их собрались подрывать над своими же городами.
- А что ты посоветуешь? Сдаться? До сих пор мы не получили от пришельцев даже требований о капитуляции, - заметил спокойно второй собеседник.
– А сдался бы?
– гость вскинул голову.
– Не провоцируй, - хмуро велел хозяин.
Чужая звезда медленно поднималась над горизонтом. Вслед ей скользили объективы десятков телескопов и миллионы ненавидящих взглядов.
– Что посоветую...
– пробормотал
– Да нечего мне посоветовать. Кроме того, что и так все знают. Рассредоточение, эвакуация, мобилизация, перевод на военные рельсы и прочее дерьмо. Потрепыхаемся перед концом.
– Вот этого уж точно не вздумай ляпнуть на камеру.
– А то что? Расстреляешь за пораженческие настроения?
– Думаешь, не смогу? А я, между прочим, два часа заучивал наизусть "Братья и сестры!" и далее по тексту.
Гость вскинул голову.
– Шутишь?
– Я шучу, разумеется, но обращение будет, сам понимаешь. И тебе советую озадачить своих спичрайтеров чем-нибудь патриотическим. Ты не забывай, твоя должность тоже обязывает к публичным выступлениям.
– Сделаю, - кивнул гость.
– Слушай... Ты хоть на секунду веришь, что у нас хоть какие-то шансы?
Последовал тяжелый вздох.
– Я последние полгода - если честно - не верю вообще ни во что. Кризис за кризисом, ни на кого нельзя положиться, все как будто с цепи сорвались - а потом вдруг Это. Ну что? Если мы угодили в "Звездные Войны", нам надо следовать законам жанра. Мы должны воспитать свое поколение Люков Скайуокеров, а еще лучше, кхм, Гастелло и Маресьевых, и взорвать их Звезду Смерти или то, что пришельцы запустили в нашу сторону.
Оба невесело засмеялись. Лягушки продолжали заходиться в истерике, дерзко игнорируя огненный знак, подымавшийся над горизонтом.
Они были молчаливы. Речь требовала энергии, а энергию они расходовали очень скупо. У них было слишком много способов ее потратить.
Они мчались сквозь заполненную звездами ночь. Прятались в облаках протопланетных дисков, скрывали выхлоп в пламени фотосфер, расидывали полотнища поглощающих завес, ныряли в пращи нейтронных звезд. Они хорошо умели прятаться.
Их было двенадцать.
Когда-то, в начале начал, в путь отправилось шестнадцать.
Один из сторожей оказался везуч и силен. Его атаки и защиты сложились в очень удачную - для стража - комбинацию. Так их стало пятнадцать.
Неосторожный ли маневр выдал их местоположение, оказался ли снабженный мощным передатчиком зонд слишком близко к узловому кольцу, но из пустоты ударила меткая релятивистская шпага, не оставив времени на защиту с уклонением. Так их стало четырнадцать.
Жертва и сама знала толк в оскорблениях. Остры были ее насмешки, сочащиеся гамма-излучением, весомы проклятья, жгущие мегатонным пламенем. Так их стало тринадцать.
Пространство между галактическими рукавами было тихим, прозрачным и пустым. Ни одной звезды, готовой согреть своим дыханием жертву для новой охоты или спрятать в своей короне работающий двигатель - и голод, все растущий, пронизывающий от обшивки до центрального ядра, доводящий до безумия. Так их стало двенадцать.
У
них были враги. Они были хищниками, охотниками, не уважающими границ, не чтящими прилежный труд, нападающими на сторожей. Многие хотели бы их уничтожить, стереть с лица космоса... те самые многие, что прибегали к услугам им подобных. Поэтому они продолжали свой бег сквозь пустоту - тысячелетнее бегство вокруг Галактики.Тысячи лет бегства от настигающего голода.
Они называли друг друга кровными братьями.
В этом названии была любовь, и теплота, и страх, и опасливое воспоминание об ужасе, под сенью которого они родились, и тысячи лет бега во тьме. У него не было подходящего эквивалента в земных языках. Кровные братья - ближайшее грубое соответствие.
Они спали, бежали и видели сны. И во сне они разговаривали.
– Проснитесь. Проснитесь. Проснитесь.
Даже во сне они ощущали голод. Пламя, медленно разгоравшееся внутри тел. Они никогда не позволяли себе полностью его утолить. Сытость была принадлежностью снов, и только.
– Пересекаем границу.
– Сторожа?
– Ближайший далеко.
– Мы так считаем.
– Голод силен.
- Время для охоты.
– Время оскорблять, кровные братья.
Информационные пакеты, впечатанные в короткие импульсы. Выжимки из позиций звезд и конструкций, истории планет и цивилизаций.
– Жертва?
– Обрывки данных, вести от авангарда. Ты видишь?
– Голод силен.
– Мы знаем.
– Я вижу жертву.
– Слишком молода.
– Ее хозяин так не считает.
– Он будет оскорблен.
– Как и должно быть.
– Голод силен.
– Время оскорблять, кровные братья.
– Измените направление. Измените направление. Измените... что?
– Сохраняю курс.
– Основание?
– Обрывки данных, плачущие призраки. Взгляните. Взгляните. Взгляните.
Сомнение. Переоценка. Замешательство.
– Голод силен.
– Однажды он станет еще сильнее! Однажды он станет слишком силен!
– Неоднозначность.
– Недостоверная оценка.
– Награда огромна, вероятность успеха не определена.
– Легенда, и ложь, и плачущий призрак оттуда, где металл, и шепот, и жадные боги кольцами свиваются вокруг звезд. Отказ. Голод силен. Щедрость вымышлена.
– Время оскорблять, кровные братья.
Усиление мотивации.
– Предложено разделение.
– Возражение. Опасность.
– Жертва слаба и безопасна. Хозяин далек. Кровные братья произнесут оскорбление и насытятся. Отделившийся - выследит плачущего призрака Щедрости.
Лучи когерентного света пляшут в пустоте, сквозь сотни километров выплетая разговор.
– Изменение приоритетов. Отделившийся ускорится. Отделившийся произнесет оскорбление и насытится. Кровные братья выследят плачущего призрака щедрости.
Сомнение.
– Опасность?
– Безопасность повторно констатирована. Снижение рисков для кровных братьев. Увеличение риска охоты - незначительно. Увеличение риска неудачной охоты - незначительно. Отделившийся произнесет оскорбление.
Благодарность.