Осколки
Шрифт:
Он схватил со стойки ятаган и вонзил его острие между двумя половицами у окна. Напрягшись, он потянул рукоять на себя и дождался, пока дерево хрустнет, а потом голыми руками отодрал еще три, и я увидела то, что он так долго искал.
– Палка? Ты издеваешься?
– Не шебурши, девка, - он вытащил из-под пола длинную и, судя по всему, бамбуковую палку, обмотанную плотной серой веревкой, и поставил ее тупым концом вниз, судорожно осматривая оружейную.
– Что еще?
Страж с аркебузой уже целился в нас, а трое других с криками мчались сюда, размахивая смертоносными
– Извини, девчонка, но никого не убивать у меня не получиться.
В следующую секунду он внезапно размахнулся и кинул бамбуковую палку вперед как копье, целясь в ближайшего стража.
Палка промчалась в нескольких сантиметрах от меня и резко ударилась заостренным концом в крепкий кожаный нагрудник мужчины, не причинив ему ни йоты вреда.
Я хотела прикрикнуть на Йена, но вдруг нечто громыхнуло.
Из конца копья вырвался сноп искр, а следом – огромная красная струя чистого пламени, растянувшаяся на целый метр, а то и больше. Огонь вырвался оттуда, непонятным образом не нарушив целостность бамбука, и полностью охватил вскрикнувшего стража.
Он страшно завизжал, бросая оружие, и стал кататься по земле в попытке сбить бушующий на нем пожар, но тот только разгорался.
Мы застыли, с ужасом наблюдая, как он стремительно погибает в кошмарных корчах и агонии, а его тело продолжает трястись, танцуя на полу дьявольскую джигу.
Йен, не теряя времени, ринулся вперед, легко обходя двух других воинов. Он подхватил с пола свою палку и без остановки снова бросил ее в стража с аркебузой.
Тот с криком отшатнулся и закрыл лицо, ожидая, что сейчас его тоже охватит колдовское пламя, но копье не сработало. К счастью, заметил он это слишком поздно, и через миг уже валялся недалеко от обожженного трупа своего товарища со свернутой шеей.
Оцепенение со стражей прошло.
Один из них тут же кинулся на меня, замахиваясь палашом, и я приготовилась встретить удар, однако тут по комнате прогрохотал выстрел.
Страж, так и не добежав до меня каких-то пару шагов, свалился, разбрызгивая вокруг мозги вперемешку с кровью.
Остался один.
Йен схватился за клинок мертвеца, но я видела, что его правая рука едва движется – видимо, не рассчитал отдачу и вывихнул руку. Против опытного стража, пусть и одного, ему не выдержать.
Я сразу же ринулась к третьей стойке.
Я схватила в руки маленький, почти миниатюрный арбалет, положила его на пол и натянула тетиву. Та до крови врезалась в пальцы.
Найдя рядом увесистый квадратный болт, я сунула его в ложе и вернулась к двери.
Я медленно выдохнула, стараясь успокоить сердце, и закрыла левый глаз.
Звякнула сталь. Йен отбился от первого удара, но не успел отвести руку, и страж размахнулся, заметив слабое место врага. Еще чуть-чуть, и проводник окажется трупом.
– Чтоб тебя Холхост побрал, сволочь ты эдакая, - выдохнула я и спустила курок.
***
– Хорошо стреляешь, - Йен одобрительно хлопнул меня по плечу.
Я фыркнула.
–
Ну-ну, в первый раз всегда худо. Кого-то, бывает, тошнит, а ты ничего так, держишься, и пол не пачкаешь. Прямо воительница.Я скрипнула зубами.
Проблема была в том, что я не чувствовала себя виновной. Вообще ничего не чувствовала, будто убила не человека, а обычную крысу, забравшуюся в погреб.
– Он не первый.
– Вот как? – Йен заинтересовался. – И кого ты убила в первый раз?
– Несколько дней назад, - мрачно ответила я, откидывая в сторону разряженный арбалет и наблюдая, как под трупом растекается лужа крови. – Кинула вазу в наемника, который пытался меня убить.
Йен хохотнул.
– Сначала ваза, теперь арбалет. Да ты растешь на глазах, девчонка!
– Не смешно.
– Ошибаешься. Даже очень.
Проводник открыл рот, чтобы сморозить что-то еще, но неожиданно застыл.
– Ложись! – крикнул он и прыгнул, сбивая меня с ног.
Комнату сотряс еще один выстрел.
На меня хлынула кровь.
Сначала я с ужасом подумала, что она моя, но потом только поняла, что это кровь Йена, закрывшего меня собой.
Я осторожно перевернула его на спину и сглотнула, увидев в его боку огромное отверстие, дымящееся по краям, из которого, не останавливаясь, хлестала багровая жидкость.
– Все в порядке, - прошипел он сквозь зубы, останавливая мою руку, и сел.
Я проследила за его взглядом. На лестничном проеме стояли бургомистр и Фальрик. Первый с пистолетом в руке, от которого шел серый дым, а второй – с бутылкой, шатаясь на ватных ногах.
– Так-так, кто это у нас? – бургомистр, стоящий в пижаме, перезаряжал пистолет. – А я-то думал, куда же делся мой ключ, и, конечно же, ты, моя дорогая Ольха. Что, решила сбежать?
– Решила бы сбежать, не возвращалась, - ответила я.
– Дельное замечание, - он взвел курок и прицелился в Йена. – К счастью, ты вернулась как раз к церемонии. Надеюсь, и ключик ты тоже прихватила?
Проводник поднялся. Его немного покачивало, но он отказался от моей помощи и рукой отодвинул меня подальше.
– Хватит разговоров, Девенмарт, - его голос изменился, он стал жестким и холодным, как сталь того палаша, чью рукоять он сейчас сжимал окровавленными пальцами. – Ты предал меня. Проводники не прощают предательств, и ты это знаешь.
– Ох, - тот улыбнулся. – И что же ты сделаешь? Убьешь меня? Этой железякой?
– Именно…
Снова полыхнуло. Я содрогнулась и сделала шаг к Йену, думая, что он сейчас упадет, пораженный пулей, но оказалась неправа.
Проводник легко уклонился от выстрела и плавно вывел руку с оружием вперед.
Острие палаша едва мелькнуло в свете луны.
Клинок хрустнул, а затем мгновенно погрузился в голову бургомистра, наполовину выглядывая из его макушки. Он упал.
– А, – Йен хлопнул в ладоши. – Гляди, не разучился еще!
– Отец!
Разгневанный Фальрик сломя голову кинулся на Йена, но я, неожиданно для себя, успела раньше.
Я вытянула из ножен украденный клинок и с размаху всадила ему его под ребра в правую почку.